Тито
Шрифт:
Включилась сирена, та, которая выла в тот памятный день, когда Тито впервые услышал про Ролевера.
Скоро проснуться все обитатели Замка и кинутся прочь. Но…
— Они все мои пленники! — прорычал Конфрат. — Четыре года я жил в этом замке и подчинял его себе. Посмотри!
Конфрат сделал повелительный жест и из одной из стен выскочила каменная рука, намереваясь схватить Ролевера. Но она рассыпалась песком, стоило Ролеверу прищёлкнуть пальцами.
— А многие из учеников ещё и под моим влиянием. За годы моей работы здесь мне не подчинилось только четыре человека и один из них точно состоят с тобой в контакте! Я почувствовал в нём тебя и стал следить за ним. Но мальчика охраняли чьи-то силы. При чём силы двух разных существ… Я так хотел раздавить тебя, Ролевер Волориба. Клянусь, я умру, но уничтожу тебя.
— Без громких слов, без истерик. Давай, уничтожай! Покажи, на что ты способен. — сказал Ролевер, он просто презирал Конфрата. Ничего больше.
Конфрат резко ударил ногой по полу. Послышался грохот рушащегося здания и следом громкие детские крики. Ролевер прошептал что-то, и Конфрата вдавило в стену, закутав огненной пеленой. Гул прекратился, хотя Ролевер ничего не делал. "Для великих магов не нужно слов и жестов чтобы творить магию" — пропомнил Тито его слова.
Конфрат вызволил себя из пелены огня и проскулил, изредка переходя на рычание:
— Где моя власть над замком? Что ты сделал с ней?!
— Уничтожил. Твои пять лет стоят моей секунды. Вот это действительно жалко.
Конфрат рассмеялся истеричесикм хохотом.
— Тогдя я убью тех, кто мне подчинился. Всё свалят на тебя, твои следы витают в воздухе!
Конфрат крикнул какие-то слова, его закутала чёрная тень, непробиваемая, по-видимому. Но вот тень распалась на множество осколков и полетела в разных направлениях.
Вдруг всё вокруг залил яркий солнечный свет. Он бил по самим глазам, Тито прикрыл глаза рукавом, закутав глаза ресницами он выглянул из-за руки и успел увидеть, как осколки тени бьют яркие солнечные птицы, будто яёрных навозных жуков.
— Твоя смерть распалась. Что дальше? Какие ещё у тебя козыри в рукаве? — спросил Ролевер презрительно.
Конфрат вдруг успокоился и голос его стал тем голосом, который Тито слушал из мысльвитя.
— Ты предусмотрел всё, ты силён. Но ты опять забыл, что я — маг, несущий смерть. Сейчас я умру, но, улетая в небытие накрою тебя и унесу с собой. Ты не будешь победителем, нет, ни за что ты не будешь победителем!
Произнесено это было спокойным, ровным тоном. Загорелись факелы на стенах — Конфрат желал осветить свою гибель светом. Он вытащил огненный кинжал и направил его себе в грудь. Ролевер даже не пытался его остановить.
Конфрат картинно замахнулся, но опустил нож и спросил:
— Почему ты меня не останавливаешь?
— Хочу хотя бы посмотреть, как ты умираешь недостойной смертью. Я умру как мужчина, а ты как слизняк. Я всё равно в выигрыше, — ответил Ролевер и улыбнулся.
Конфрат разъярился, его помутившееся сознание помешало ему осознать и он ударил себя в грудь. Тито не успел отвернуться и испытал волну ужаса вместе с отвращением. Громкий хруст, одежда мага, которая уже начала наливаться пролившейся кровью самоубийцы. Крик, сорвавшийся с губ Конфрата.
Конфрата вновь окутала чёрная тень, но на этот раз она была намного сильнее. Так умирают маги, несущие смерть — они возносят смерть кому-то ещё.
Тень отделилась от Конфрата, полетела в Ролевера. А тот стоял и смотрел, понимая, что не может ничего сделать. Но он всё же ударил по тени ослабляющим заклинанием, тень слегка поблекла, но полетела быстрее. Ролевер ударил очень сильно, но не смог одолеть тень, он видел смерть, несущуюся ему в лицо.
Не задумываясь, что делает, Тито прыгнул навстречу тени и та ударила его вместо Ролевера. Ну и пусть! Тито всё равно больше не было бы для кого жить.
Боль не заставила Тито ждать. Каждую клеточку тела юного мага пронзили острые иглы, вознаясь в него полностью, каждый уголок его сознания аккуратно стало сметать чьей-то сильной лапой, ещё мгновение — и он не помнил, кто он, где он, жив ли он вообще или уже нет. Он чувствовал только тупую боль, сжирающую весь мир в себя.
А потом вдруг не осталось ничего, ничего кроме пустоты.
— Тито! — раздался из этой пустоты чей-то голос. — Тито! Иди за нами, скорее!
— Мама! Папа! — воскликнул Тито и кинулся за ними в сказочную пустоту.
Он бежал и чувствовал, что не может сдвинуться с места. Он стоял, прикованный к пустоте невидимыми наручниками.
Всё существование мальчика Тито висело на крохотном волоске. Волосок скрипел, рвался, но держал Тито над пропастью смерти.
Всё это время Тито видел как мелькали лица его родителей, слышал их голоса, чувствовал их прикосновения. В эти моменты всё его тело пронзала боль ещё невыносимей и он готов был сразу умереть лишь бы её не было. Иногда в сознании вспыхивало спасительным огоньком: "Не сдавайся! Не сдавайся!" Но огонёк гас, не давая ему сил и он начинал падать и падать и падать…
Тито видел в пустой темноте лишь сказки — несбыточные надежды воплотились в них. Здесь были родители, здесь мелькало его здоровое лицо, которое Тито успел увидеть лишь однажды, но оно выжглось в его сознании… Здесь был рай, губительный рай.
Ведь Тито находился словно в сказке, его окружало чудо… И даже острая боль не могла вытеснить радости из Тито. Но он переставал бороться за свою жизнь ради этого рая…
Юный маг поверил в то, что если он будет пытаться догнать своих родителей, чьи спины мелькали впереди его, то вся его жизнь вновь наладится. И Тито бежал за ними, и бежал, но не мог догнать. Последние капли сил он потратил на это.
Наступил миг, когда словно бы настал конец. Тучи сгустились до предела, между ними не протекал ни единый луч солнца. Боль вспыхнула в Тито и начала его сжигать. Мальчик едва выдерживал этот натиск, он вновь попытался бороться, но был слишком слаб. Тито впал в забытие…
А Ролевер видел, как его друг бьётся в муках, как по его лицу скатывается пот, лоб Тито горел огнём. Но юный маг не проронил ни единого звука, пока был здесь. Лишь его лицо выдавало боль, больше ничего. И по этому лицу Ролевер угадывал, что нужно сделать и как помочь Тито.