Шрифт:
«Император Земли, наследный президент Марса, генеральный секретарь Венеры и Полномочный Управляющий Ближнего Космоса, король Неритонии, Гандрии и Нового Нового Амстердама, Великий Князь Энсико-Памфеи…»
Символ современной императорской власти — не скипетр, не держава и даже не трон. Это огромный стол из натурального дерева, встроенные компьютеры имеют доступ к любой базе данных планеты. И самый натуральный секретарь — не механический органайзер, каким в нашу эпоху тотального подорожания наемного труда приходится довольствоваться даже министрам.
И чашечка с натуральным кофе на краю стола. Фарфор тоньше лепестка розы, аромат привязчивей речей цыганки, горечь и сладость, смешанные в завлекательнейшей пропорции… Семь утра по Гринвичу, впереди — невозможная прорва дел.
— На повестке дня требование провинции Энсико-Памфеи о национальном самоопределении…
— Требование?.. — приподнятая бровь императора говорит о его чувстве юмора, не об удивлении. — Ты еще скажи — «ультиматум». Подробнее.
Секретарь чуть сильнее выпрямляется, хотя, казалось бы, куда уж сильнее.
— После вашего эдикта о разрешении преподавании на национальном языке в школах второй ступени на волне народного недовольства нарушений традиций Империи выдвинулся некий деятель Задвижке…
— «Выдвинулся» — «Задвижке»… Алекс, ты же из титульной нации. Уж свой-то родной язык мог бы и выучить.
— Виноват, Ваше Величество. Исправлюсь. Разрешите продолжать?
— Валяй.
— Господин Задвижке призвал всех к недопущению, как он выразился, «языкового разврата». Поскольку этот деятель отличается… так сказать… некоторой одиозностью, эффект, которого он добился, был несколько противоположный. Согласно отчету аналитического центра «Джиордан» за номером 234-В, напряженность в этом сектора росла последние два месяца, но уровень не выходит за сферу компетенции регионального губернатора. И вот теперь депутаты Национального Собрания Энсико-Памфеи обратились к губернатору с прошением на высочайшее имя о разрешении на введение национальной валюты и о закреплении определенной квоты среди высшего местного чиновничьего состава за коренным населением.
— Вот как? — император (молодой красивый человек с задумчивыми темными глазами) улыбается. — Ничего удивительного. Введение валюты, говоришь?.. Ну что ж, введем… не валюту, а войска. Усиленный контингент, дивизии должно хватить… Направь резюме военному министру, он лучше знает. Отметь особо, чтобы вежливо все… Ничего пусть не делают, пусть только… эээ… войдут. И немножко так постоят.
— Расходы за счет местной казны? — секретарь исправно делает пометки световым пером.
— Эээ… нет. Мы же не звери. И пусть членов местной коллегии, или как их там, свозят покататься на боевых истребителях. До пояса астероидов, или что там есть… Посмотреть достопримечательности. И назад вернут. Уверен, масса удовольствия. И министру образования, пожалуйста… пусть доведет до сведений, чтобы господина Задвижке проверили на грамотность. Тест обыкновенный, для вступительных экзаменов. Если не наберет проходного балла в тот университет, который кончал, пусть диплом объявят недействительным. Ну, им лучше знать, как это делается. Записал?
— Так точно.
— Давай дальше.
«…Великий Хан Уграйны, герцог Травальонский, Лорд Колец Сатурна, Великий Кормчий Объединения Межзвездых станций…»
— Взаимосвязанный случай на внешней границе. Прошение на высочайшее имя от гражданина… или от гражданки, пол не указан, Син Ки. Заявляет, что…
— Пол не указан? — интересуется император. — Недоработка.
— Осмелюсь возразить, никак нет. Согласно распоряжению вашего прадеда о недопустимости дискриминации по половому признаку, в официальных документах не отмечается пол, если только он не является обстоятельством по существу дела.
— А что, по фотографии не понять? Или тоже не приложили?
— Не понять, сир. Изволите взглянуть?
Несколько секунд монарх изучает услужливо переданный планшет, после чего возвращает Алексу со странным выражением лица.
— Спорю на шоколадку, что женщина.
— Принимаю, Ваше Величество. Мужчина.
— Выясните. Ладно, излагайте дальше.
— Так вот, согласно заявлению, данную особу не допустили к должности управляющего государственным лакокрасочным предприятием на основании непринадлежности к титульной нации. Прошение к Совету провинции было якобы отклонено по процедурному предлогу на том же основании. Дело имеет большой резонанс в провинции.
— Так, если допустили до резонанса, значит, там действительно не все гладко. Что говорят аналитики?
— Согласно отчету номер…
— Ладно, избавь. Давай проще, передай это в Колониальный комитет, пусть возьмут на заметку. Что касается Син Ки… Пусть вызовут в Метрополию, и Син Ки, и того, кто эту должность занимает. Предстанут перед аттестационной комиссией из министерства легкой промышленности. Если Син Ки сочтут более подходящей кандидатурой, пусть инициируют расследование. Если нет — сами разберутся со скандалистом. Дальше.
— Открытие сто второго Ежегодного Фестиваля Единства Народов империи состоится…
— Внеси в расписание, и пусть речь подготовят. Появлюсь, это запускать нельзя. Дальше.
«…барон Павлонии, наследный староста Даян-Шлейтский…»
Дела следуют одним за другим. Вопросы не мелкие и не крупные — вопросы национального единства. Это нельзя доверить ни одной комиссии, комитету или министерству. Это вопросы здоровья тела империи. Так повелось с момента принятия «Уложения об этнической политике» сто пятьдесят два года назад, так пребудет и впредь, пока жива империя. Или, скорее, империя будет жива, пока пребудет так.
— И последнее, сир… — Алекс слегка нервничает.
— А, точно! — император усмехается. — Кажется, при этих сеансах ты еще не присутствовал. Ну, раз уж Катрина в отпуске, придется тебе. Ничего, привыкай.
«…наследный вождь, самый равный среди равных Великих Детей Роганы…»
Чтобы обратиться к этому делу, Его Величеству требуется некоторая подготовка. Во-первых, нужно надеть три необходимых статусных предмета (не просите перечислить их, ибо таких названий нет ни в одном нормальном языке). Во-вторых, зачесать волосы на лицо, ибо мужи племени должны всегда ходить так, когда не охоте. В-третьих, надлежит нанести на щеки символы Небесного Огня, Неба и Рагоны, великой реки.
Что ж, самый равный среди равных — готов.
Император усаживается на ковровую дорожку в своем кабинете, в круг захвата голографической камеры. За большим окном падает дождь, прямо на столетние ели в дворцовом саду. Это не картинка с наружных камер в глубину бункера, как можно подумать. Это — настоящий сад и настоящая непогода. Чтобы обеспечить эту роскошь, требуется охраны больше, чем президенту иной корпорации — но, по чести сказать, покушений на члена царствующей фамилии не было уже лет пятнадцать. Собственно, нынешний император ждет следующего с нетерпением ребенка, которому пообещали редкий подарок, и уже начал понемногу уставать от ожидания.