Чтение онлайн

Вторая пара сражалась семь раундов. Мужики исколошматили друг друга до звёздочек в глазах, а потом бродили по рингу, обмениваясь редкими ударами, пока один случайный хук не вырубил второго. На этот раз сыграла меньшая ставка - двести восемьдесят тысяч.

В третьей паре сражался мой парень. Самат отработал как всегда хорошо. В первом раунде отправил соперника в нокдаун, а во втором добил мощной двоечкой. Боец принёс выигрыш вкладчикам на сумму триста тридцать тысяч, против трёхсот пятидесяти для проигравших.

Одна шестнадцатая чемпионата закончилась восьмью поединками. Время прогулки подошло к концу, и нас разогнали по камерам. День без работы - лучший вариант для выхода в реал, ночь в любом случае не посчитается с коэффициентом в полтора. Я вышел.

Пятнадцать минут ушло на то, чтобы восстановить двигательные функции тела. Даже маломальское движение сопровождалось скрипами суставов и треском костей.

Встав на ноги, я первым делом позвонил Димону. Голос друга терялся среди рёва моторов и писка резины: Димон готовился к сорокаминутной гонке на картах и не давал мне вставить и слова, вываливая палитру накопившихся эмоций.

Перед тем как положить трубку, мы поговорили про дела. Собранная сумма почти не изменилась, а врачи за рубежом всё также предлагали свои услуги. "Ситуация стабильная" - заключил Димон и сказал, что ему пора жечь резину.

Я убрал телефон от уха и натянул блаженную улыбку. Димон брал от жизни максимум: неделю назад вернулся из десятидневного сафари-тура по ЮАР, до этого посмотрел на Байкал и поплавал с дельфинами. Сейчас вот - картинг.

Ещё в предыдущем выходе я рассказал, чем занимаюсь в Тизере и как близко подобрался к цели. Объяснил, что моего персонажа посадили за решётку и единственный способ побыстрее достать бабки - как можно больше находиться в игре и отбывать срок. Скорее всего это звучало как отмазка: я неделями пропадал в игре, вместо того чтобы проводить время с умирающим другом, однако совесть моя была чиста.

Задерживаться в реале надолго я не собирался. Уже утром надсмотрщик назовёт моё имя среди добровольцев на работы. Я позвонил Полине.

Привычную часть телефонного разговора, содержащую расспросы, молчания, обиды и предвзятый тон, как будто вырезали. Нотки в голосе подсказали, что она рада меня слышать, а на предложение где-нибудь посидеть, ответила встречным.

Я стоял у двери, держал бутылку красного вина и пакет с фруктами. Дрожащий палец тянулся к кнопке звонка.

Замок щелкнул до того, как я позвонил, дверь распахнулась и меня рывком затянуло внутрь. Всё случилось, как в первый раз...

Рано утром, чмокнув сонную девушку в щеку, я покинул квартиру. Черный фольксваген с желтыми шашечками на боку пересекал улицы и проспекты, которые ещё не успели заполнить спешащие на работу люди.

Глядя на проплывающий в окне город, я задумался о ставках и сомнениях Лёхи.

Букмекер не берёт процент с денежного оборота. Максимум, что он может сделать - скорректировать вероятность выигрыша в свою пользу, чтобы уменьшить один или другой коэффициент. Так работают все конторы.

По результатам воскресных боёв букмекер остался в плюсе, но незначительном - семьдесят тысяч. То есть, если хотя бы последний бой закончился в другую сторону, то наш приёмщик ставок сработал бы в ноль. И где же здесь обман?
– Непонятно.

Конечно, возникают большие сомнения по поводу использования бутылок с дебафами и их содержимого. Но стоит ли так запариваться из-за семидесяти кусков на всю банду? А может всё дело в примерно равных коэффициентах? И, как только сложится ситуация с явным фаворитом и лузером, а разница в ставках добежит до половины миллиона, тогда они сыграют в подставной бой?
– Неизвестно. Да и происходит это очень редко. Как правило, на ринг выходят проверенные бойцы и разница общих сумм ставок редко превышает сотню тысяч. Не нужно опускать и тот факт, что Лёха мог просто ошибиться или быть по жизни скептиком в этих делах.

– Удачи, братан!
– я пожал Лёхе руку.
– Надеюсь, здесь больше не встретимся.

– Кто знает, - сокамерник улыбнулся.
– Надеюсь, ты отсидишь своё нормально.

– Кто знает, - я улыбнулся в ответ.

Вернувшись с работы, меня встретила пустая койка. Камера превратилась в одиночку, по крайней мере, на какое-то время.

Потянулась вторая неделя рабочих бчудней. Стало совсем скучно. Рканьше хотя бы отвлекали переживания по поводу пнроделок белобрысого, испытывал хоть и негативные эчмоции, но испытывал. Сейчас же заключение превратилось в крысиные бега за сокращающимся количеством тюремных часов: сон-завтрак-работа-обед-работа-камера-ужин-сон. К счастью, в четверг подошла очередь пребывания в помещении для практики магии, я взял выходной.

Вместо ожидаемого бетонного куба со стенами толщиной в метр, меня отвели в длинное помещение, что напоминало тир. Из окон, похожих на бойницы, на пол лился солнечный свет.

– У тебя есть два часа!
– пробубнил надсмотрщик и закрыл дверь.

Помимо стен, пола и потолка, комната для практики могла похвастаться деревянными манекенами. Вмятины и обгоревшие пятна на торсах подсказывали, что их использовали в качестве мишеней.

Я крутанул кистью, и над подушечкой большого пальца поднялся крохотный огонёк, как будто из зажигалки, в которой вот-вот закончится газ. Потрясающее зрелище.

Жаль, но на этом мои возможности заканчивались. В обычной ситуации мне так ни разу и не удалось повторить фокус с горящей ладонью. Сконцентрировать энергию в руке получалось лишь во время сильных эмоциональных взрывов или физических страданий.

Из прочитанного пособия «магия для чайников» что-то всё же отложилось в голове. Я помнил теорию и ход мыслей автора, представлял, что значит преобразование энергии, и как работает освоение новых заклинаний. Примерно двадцать минут улетело в трубу, прежде чем я приступил к практике.

План был до безобразия прост и одновременно практически невыполним: нужно было скопить в одном место достаточно много энергии и каким-то макаром отделить её от тела. Поехали!

Сделать сложнее, чем подумать. Как бы долго я не удерживал пламя на кончике пальца, долбанный фитилёк не увеличивался, а любой резкий эмоциональный или физический толчки: крик или резкое движение тушили огонёк. Как будто я подкидывал в ещё не разгоревшийся костёр слишком много дров.

Закончился первый отведённый час. Пламя над подушечкой пальца увеличилось на одну пятую, а может у меня просто замылился глаз и, я видел то, что хотел видеть.