Чтение онлайн

— Может. Уже, говорят, смогло, правду сказать, о чем и толкую, — ответил трактирщик. — Препаршивое дело, если кто хочет знать, что я об этом думаю… если такой дурак найдется, что вряд ли, если мою жену послушать.

Скарню слышал его лишь краем уха. Одним глотком осушив кружку, он подвинул ее обратно вместе с новой монеткой, чтобы трактирщик налил ему по новой, и припал к кружке снова. Он пытался представить себе панораму столицы без светлой каменной иглы, вздымающейся из сердца городского парка. И не смог. Проще было мысленно затереть королевский дворец, чем колонну.

— Силы горние, — прошептал он. — Они ведь не просто памятник снесли. Они заставляют нас забыть, что мы такое.

Трактирщик непонимающе уставился на него. Дела он вел бойко, но какое образование мог получить? Скорей всего, никакого. А вот о Скарню нельзя было сказать подобного; капитан всегда учился лучше сестры. Валмиера, как и ее северная соседка Елгава, уходила корнями в почву давно распавшейся Каунианской империи. Памятники древности высились по обеим державам, Колонна побед была всего лишь самым примечательным из них. И если альгарвейцы намерены снести их…

— Они хотят убить в нас все каунианское, — промолвил Скарню.

Глаза трактирщика вспыхнули догадкой. Да, понять ему ума хватило.

— Я бы сам не догадался, — пробормотал он, — но пропади я пропадом, коли ты не прав. Чума на голову этим рыжикам!

— Чума и холера им на головы, — согласился Скарню.

— Чума и холера на головы всем рыжикам, — поддержала Меркеля, подходя. — Ну-ка, купи и мне пива и расскажи, за что поносим их на сей раз.

Понизить голос она и не подумала. Скарню с трактирщиком разом оглянулись в испуге, но, по счастью, никто из альгарвейцев не услышал. Скарню пересказал — едва слышным шепотом, — что натворили солдаты Мезенцио. Меркеля коротко кивнула.

— Пожри их силы преисподние! — прорычала она.

— Точно, — вставил Скарню и постарался переменить тему: — Ну как, купила что нужно?

Обычно подобные фокусы ему не удавались, но на сей раз свезло.

— Да, — ответила Меркеля, — даже дешевле, чем думала. В наше время каждый грош на счету. — Она снова помянула альгарвейцев недобрым словом, но уже не так яростно. — А ты что?

— А я с тобой только за компанию пошел, — ответил Скарню, — ну и чтобы отвертеться от работы.

«И чтобы ты не попала в беду», — добавил он про себя. Что же до работы, то отвертеться у нее у земледельца — даже случайного — получалось только в зимнее время.

Сейчас была зима. И все равно Меркеля укоризненно поцокала языком.

— Работа ждать не станет, — объявила она: то мог быть девиз всех крестьян Дерлавая. Она допила пиво и повисла у Скарню на руке. На мгновение ему показалось, что из чистого собственничества, пока хозяйка хутора не объявила: — Пошли-пошли. Больше поспеешь сделать до конца дня — меньше на завтра останется.

Говорила она совершенно серьезно. Как всегда. Скарню хотел было фыркнуть, но побоялся. Покорный, как любой подкаблучник, он позволил Меркеле выволочь его из-за стойки, протащить через всю Павилосту и направить по дороге к дому. Мысленно он все еще хихикал, но старался этого не выказать.

Как большая часть городов, Павилоста выросла на источнике природной магии, который позволял местным чародеям творить волшбу, не прибегая к кровавым жертвам. Источник, однако, был маленький и тощий, отчего Павилоста и осталась большой деревней. А еще одной причиной ее убогого состояния явилось то, что становая жила, соединявшая крупные источники силы, миновала ее.

Жила пересекала дорогу от городка на хутор Меркели. Обычно Скарню переходил ее, даже не заметив. Альгарвейцы, как валмиерцы до этого, вырубали подлесок вдоль жилы, но зимой новая поросль не появлялась.

Сегодня, однако, капитану и Меркеле пришлось дожидаться, покуда вдоль по жиле не проскользит мимо караван: на юго-восток, к Приекуле и дальше, к берегам Валмиерского пролива. Меркеля внимательно уставилась на плывущие мимо теплушки.

— Почему у них окна фанерой забиты? — вдруг спросила она.

— Не знаю, — пробормотал Скарню. — Никогда ничего похожего не видел.

Но когда караван прошел, в хрустком студеном воздухе осталась висеть вонь, что напомнила капитану об окопах: вонь немытых тел и засохших испражнений — но еще сильней, еще омерзительней.

— Может, это состав с заключенными, — предположил он.

— Может быть. — Меркеля глянула вслед эшелону. — Если там едут пленники альгарвейцев… надеюсь, они смогут бежать.

Скарню проводил состав взглядом и, пораздумав, кивнул.

Покидая Громхеорт, Эалстан полагал отчего-то, что, стоит ему прийти в Ойнгестун, и все будет прекрасно. В конце концов, там жила Ванаи. Если бы он не влюбился в нее, то не подрался бы с двоюродным братом и не вынужден был бы сбежать из города. Влюбиться в каунианку для фортвежца было бы нелегко даже в мирное время. А уж когда державой правят рыжики…

«Интересно, убил я Сидрока?» — спросил юноша себя уже в сотый, если не в тысячный раз. Рано или поздно он свяжется с родными. Леофсиг или отец найдут способ передать весточку. Послать письмо в Громхеорт Эалстан не осмеливался: этим он выдал бы местной жандармерии, а то и альгарвейцам, где находится.

Конечно, если Сидрок остался жив и в здравом рассудке после того, как ударился головой сначала о кулак Эалстана, а потом о стену, он и сам мог бы догадаться, куда подевался его двоюродный брат. И если Сидрок жив… если он в своем уме… они с дядей Хенгистом непременно побегут с доносом к альгарвейцам. Вон тот жандарм, проходящий улицей Жестянщиков, может быть, уже получил листок с именем и описанием Эалстана. Вот выхватит сейчас жезл, прицелится: пошли со мной, а то хуже будет!

Ничего подобного, конечно, не случилось. Жандарм прошел мимо так спокойно, словно предки Эалстана проживали в Ойнгестуне не одно поколение. Фортвежцы, чьи предки и впрямь жили в городке веками, знали, конечно, как ошибается альгарвеец, но увидеть на здешних улицах незнакомое лицо было ныне меньшим чудом, нежели в довоенные времена, прежде чем страну взбаламутило, как суп в котелке над очагом.