Тьма сгущается
Шрифт:
Тразоне поймал его на слове. Сержант Панфило — тоже. Оба набивали разом животы и мешки.
Солдат подозревал, что большая часть обступивших вагон солдат стояла в Аспанге гарнизоном: не было на них той страшной печати, что выделяла фронтовиков, слишком долго сражавшихся, и шедших вперед, и сражавшихся снова.
Вновь послышались разрывы ядер: на сей раз бомбежке подверглась западная окраина Аспанга. Солдат поднял голову, но драконов в небесах не было видно. Это значило, что ункерлантцы подогнали свои ядрометы к передовой достаточно близко, чтобы угрожать городу. Тразоне выругался про себя. Он надеялся, что арьергард сможет дольше удерживать наступающих головорезов Свеммеля.
— Ко мне! — кричал новый командир батальона — или того, что от батальона осталось после того, как сержант Панфило вывел уцелевших из Тальфанга. — За мной! Мы должны удержать город во что бы то ни стало! Нельзя отдать его в лапы ункерам!
Тразоне готов был уже наплевать на щеголеватого дворянчика, но сержант Панфило, впихнув в заплечный мешок последний брус сыра, отвернулся от разграбленного вагона.
— Пошли, — бросил он. — Майор Спинелло неплохой парень — для офицера.
— Не такой плохой, — неохотно согласился Тразоне. — Но я уже привык, что мной простые ребята командуют — вначале Галафроне, потом вы. Дворяне после такого… не смотрятся. Всерьез их не воспринимаешь, вот что.
— Ну да, — буркнул Панфило. — А ты не бери в голову. Тобой-то я командую. А теперь марш!
Марш оказался недолгим. Майор Спинелло метался во все стороны разом, не переставая твердить, точно одержимый:
— Ну давайте, милые вы мои! Если ункерлантцы решили нанести нам визит, так будем готовы встретить их, как они того заслуживают. Мы же не хотим разочаровать наших гостей, не так ли?
Был он похож на злой шарж, причем на всех офицеров-дворян разом. Даже суровые ветераны при виде его сдавленно хихикали. До последнего времени Спинелло был тыловой крысой: майор не уставал бахвалиться гарнизонной службой в фортвежской деревне, откуда его выдернули на западный фронт. Не все его приказы бывали толковы. Но Тразоне уже успел заметить, что его новый командир бесконечно отважен. Пока майор прислушивается к советам Панфило и других ветеранов, из него еще может получиться славный офицер
Что следовало делать сейчас, было очевидно даже майору Спинелло. Свой батальон он расположил среди развалин на западной окраине Аспанга.
— Подыщите себе укрытия получше, — наставлял он солдат. — Уютные и глубокие, как щелка каунианской шлюшки. — Он печально вздохнул. — Ах, какую красотку я окучивал, прежде чем меня загнали сюда… — От избытка чувств майорт чмокнул кончики пальцев.
Тразоне тоже предпочел бы лежать в одной постели со светловолосой милашкой, чем в снегу, ожидая атаки зверовидных ункеров. Но как у Спинелло, так и у простого солдата не было выбора. Укрылся он за обломками кирпичной стены — все, что осталось от дома или лавки, — и, заняв вместо, высмотрел позади еще пару местечек, куда можно будет в случае чего отступить.
Все ближе и ближе рвались ункерлантские ядра, пока разрывы не загремели среди товарищей Тразоне. Пригнув голову, солдат скорчился за разваленной стеной. Вскоре буря освобожденной магии миновала, углубляясь все дальше в руины Аспанга, и Тразоне сообразил, что делают артиллеристы Свеммеля — пытаются вывести из строя альгарвейские ядрометы. А это значило, что штурм близок.
Высунувшись из укрытия, он приладил жезл на разбитых кирпичах. За пределами досягаемости огненных лучей уже строились ряды за рядами приземистых солдат в белых накидках поверх сланцево-серых шинелей. Зрелище было в своем роде потрясающее.
К собственному изумлению, Тразоне смог услыхать с другого края поля команду к атаке. Вражеские солдаты единой волной, порой взявшись за руки, устремились вперед под громовой оглушительный клич:
— Хох! За Свеммеля! За державу! Хох-хох-хох!
И почти сразу же среди них начали рваться ядра, прорубая зияющие дыры в сомкнутом строю атакующих — все-таки ункерам не удалось накрыть залпом альгарвейские ядрометы. Все с тем же победным кличем заполняли прорывы новые ункерлантские солдаты. Тразоне и его товарищи открыли огонь без команды. Противники падали как подкошенные, но уцелевшие продолжали мчаться вперед с бесовскими воплями.
В горле у Тразоне пересохло. Если эта живая волна захлестнет батальон… Он оглянулся в поисках путей к отступлению. Хватит ли у него времени удрать? Солдату отчаянно хотелось, чтобы вот сейчас боевые чародеи принесли в жертву хоть пару кауниан и кровавая волшба раздавила накатывающих ункеров.
Заклятие не грянуло. Но бойцам конунга не удалось ворваться в Аспанг. Бывает цена, которую не в силах заплатить плоть и кровь. У самой околицы ункеры сломались и бросились в бегство, усеивая снежное поле все новыми и новыми телами. Преследовать их майор Спинелло не распорядился. Тразоне одобрительно кивнул. Может, его майор и неопытен, но он не дурак.
Глава 14
Фернао видывал Землю обитателей льдов летом, когда солнце целыми днями не сходило с небосвода, а лужи порою не замерзали круглые сутки. Лагоанский чародей видел эту землю осенью, напоминавшей суровую сетубальскую зиму. Теперь он попал сюда зимой. Он ожидал, что погода будет омерзительная. Оказалось, что он даже не представлял, что такое «омерзительный».
За пологом палатки, которую Фернао делил с чародеем второго разряда по имени Афонсо, словно зверь, дикий и хищный, завывала буря. Толстый брезент покрывали водоотталкивающие и ветрозащитные чары, но пурга вытягивала тепло из палатки, несмотря на огонь в жаровне, к которой жались оба волшебника.
— Не верю, — говорил Афонсо. — Нет таких идиотов, чтобы жить в здешних краях круглый год.
— Обитатели льдов не случайно обросли бородами — и мужчины, и женщины, — ответил Фернао. — Им-то в полярной стороне нравится. Они думают, это мы сумасшедшие, раз живет где-то в других краях.
— Идиоты, — повторил Афонсо. — Все до единого, чтоб им лопнуть.
Он подбросил в жаровню еще кусок сухого верблюжьего навоза — основного здешнего топлива — и отряхнул ладони о килт. Под юбкой у него прятались теплые шерстяные гетры, доходившие до столь же теплых шерстяных панталон. С тем же успехом он мог и штаны натянуть, но среди потомков альгарвейских племен эта каунианская придумка не пользовалась популярностью.