Тьма
Шрифт:
– Жив! Честное слово, живой!
– опередил его кто-то из рабочих.
Добравшись до места, епископ с изумлением уставился на незнакомое, в сплошном ожоге, лицо. Но ожог был старый.
– Не он! Ищите ещё! А этого - немедленно в больницу.
Но найденный открыл глаза и епископ узнал тот самый чёрный взгляд. Он ненадолго задержался на священнике и замер на осеннем солнце.
– Господи! Благодарю тебя!
– искренне воздел к небу руки епископ.
– Прости, сын мой, не признал.
Но тот не отвечал. И даже не отвёл взгляда от солнца. Только вдруг покатились из глаз слёзы.
– Да у него нет ни одной целой кости. Вы же посмотрите!
– прошептал дежуривший здесь же по приглашению митрополита врач. И, действительно, тело найденного походило на желе, удерживаемое кожей.
– Немедленно в машину и поехали!
– решился священник. В машине скорой помощи Максима незамедлительно подключили ко всем этим прибабахам типа кислородных трубок в нос и капельниц в вену.
– Пульса и давления практически нет. Удивительно, что он ещё жив. А сидевший тут же митрополит уже договаривался о спецсамолёте. Следует признать, что терракт значительно добавил ему и популярности, и искреннего уважения, и когда "Скорая" въехала в аэропорт, лайнер уже начинал лениво раскручивать свои винты.
– Ну, что скажете, - спросил епископ возле трапа у врача спецавиагруппы.
– Ничего не понимаю. Без рентгена - никак. На ощупь - какое-то размягчение всего скелета…
– Ещё бы - под такой громадиной… всё, небось раздавило… И ещё те ранения… Состояние?
– Стабильное… Пока… Пульс ненормально редкий. Даже сказал бы, аномально…
– Доктор, вы должны сделать всё. Понимаете, всё возможное. Нам бы его только до места… С Богом. И мне тоже пора, - заспешил он от самолёта. Но тут же вернулся, тяжело отдуваясь, взобрался по трапу и кинулся внутрь.
– Ты мне смотри! Не вздумай умирать. Потерпи немного. А когда прилетишь, там мы тебя с Божьей помощью быстро поставим на ноги, - наклонился священнослужитель над Максом.
– С Богом!
– перекрестил он юношу, а потом, не выдержав, ткнулся с поцелуем, пощекотав своей бородой это обожженное лицо.
Они летели в разные стороны, но настоящий священник прилетел быстрее священника ряженого.
– И я взял на себя ответственность отправить этого героя в наш госпиталь.
– Вы поступили опрометчиво.
– Но он спас паству, спас меня и от смерти, и… от позора, - настаивал на своей правоте знакомый нам митрополит. Его визави в споре недовольно поморщился.
– От какого такого "позора"?
– просипел он.
– Когда потянули меня на смерть, каюсь, страх обуял. Начал сопротивляться, проситься. Сам себе оправдание нашёл, что нужен пастве в эту страшную минуту.
– Но это же так и было!
– Было не так. Этот юноша за меня заступился и его вместо меня на смерть повели. И когда там, за стенами прозвучали два выстрела, я думал, сгорю со стыда. Как я мог… Всё же без испытаний даже наши души становятся…
– Не надо "даже наши". Страх, он есть проявление сущности человеческой. И страх смерти, особенно насильственной, не есть грех. А вот преодоление его - и есть проявление веры. Согласен. Сытая жизнь веру не укрепляет… Но далее что?
– Я тогда решил - если ещё кого на казнь затребуют - сам пойду. Но перед тем обращусь к пастве с прощальным напутствием.
– Обратился?
– Нет. Но не потому, что опять струсил. Стыд выжег страх. События уж очень быстро развивались. А потом… Потом отворили дверь и опять появился этот отрок. Ряса в крови, две дыры в ней на животе. Но живой…
Когда епископ закончил рассказ об известных событиях, Владыка, насупив мохнатые брови и хрипя с каждым выдохом, долго молчал.
– Говоришь, он не из клира?
– Наверняка.
– А не подстроено ли всё это, чтобы выведать нашу тайну?
– Нет, Владыко. Слишком много крови для "спектакля".
– Но все же спаслись!
– Ещё осталась раненная девушка. И нашли обгоревшие тела террористов. Да и сам он… При мне из-под глыбы достали. Чудом не погиб. Да и мы все чудом…
– Чудом. Чудом. Много чудес в последнее время.
– Не знаю…
– Зато я знаю!
– Но разве чудеса Господни…
– То Господни! А я о других, о прелестях диавольских. Впрочем… Хорошо. Благословляю. И посмотрим, что из того получится.
– Вам бы и самому, - осторожно начал епископ.
– Пока не убежусь в том, что это угодно Господу, и не подумаю. Может, не известно тебе, что произошло с теми, кто попытался с помощью мощей этой воительницы исцелится.
– Известно. И это - тоже одна из причин. Этот муж излечил неких цыган, которые вдруг начали слепнуть. А потом нашёл и обезопасил место, где эта напасть затаилась.
– Совпадение?
– Возможно. Но откуда она оказалась там, неизвестно. По умолчанию собеседника понял - не обошлось без спецслужб. И эта воительница тоже ими была передана?
– Это заслуживает внимания и проверки.
Патриарх встал, считая аудиенцию законченной, протянул для поцелуя руку.
– О ходе лечения будут сообщать. Сами туда не наведывайтесь. По крайней мере, пока не уляжется эта непотребная шумиха. А что журналистам-то скажем?
– спохватился Патриарх.
– Благословите на это меня.
Выйдя после аудиенции на площадь, митрополит решил узнать о состоянии своего протеже. Не успел. Завизжали тормоза и священника вежливо, но решительно усадили на заднее сидение довольно солидного мерса.
– Ну, за тобой не угнаться, ваше это… святейшество - начал разговор непосредственный, как все новые русские незнакомец.
– А какая нужда за мной гоняться?
– Не большая и не малая, - расхохотался собеседник.
– Просто нам как-бы по дороге.