Чтение онлайн

Она немедленно сняла трубку и набрала нужный номер, а когда услышала знакомый голос, тут же выпалила:

– Здравствуй, Жора! – подполковника величали Георгием Захаровичем. – Мне нужно немедленно с тобой переговорить.

– Так в чем же дело? – со смешком произнес Зубная щетка.

– Не по телефону.

– Тогда приезжай ко мне.

Людмила Сергеевна пошла в гараж, вывела казенную «Волгу» и, поскольку шофера не имелось (Вася был в бегах), сама села за руль и направилась к тюрьме.

Подполковник встретил ее с распростертыми объятиями в самом прямом смысле слова. Облобызав ручку, он усадил ее в массивное, старомодное кресло, которому по виду был не один десяток лет. Вообще, кабинет Пантелеева сочетал в себе строгий канцелярский стиль с отдельными атрибутами музейного зала. Здесь имелся длинный стол в форме буквы «Т», посреди которого на хрустальном подносе высился здоровенный кувшин и три массивных стакана. Над головой начальника висели портрет Дзержинского и резной двуглавый орел. К одной из стен прилепилась стеклянная витрина с кудреватыми поделками тюремных умельцев: иконами, пейзажами из цветного песка, шкатулками, ножами, зажигалками. Наиболее причудливым экспонатом были шахматы из поделочного камня, фигурки которых изображали адвокатов, судей, надзирателей и зэков, а доска являла собой тюремную решетку, изготовленную из разноцветного металла и врезанную в цельный кусок полированного дуба. Эти шахматы были предметом особой гордости Зубной щетки.

– Итак, Людочка, что привело тебя в нашу скромную обитель? – несколько игриво поинтересовался Пантелеев.

– Ты знаешь, Жора, я нынче стала руководителем нашего города.

– Наслышан. Поздравляю! Расскажи, каким же образом?..

– Об этом потом. Вначале о деле. А дело это в том, что у нас в Верхнеоральске завелся один тип – возмутитель спокойствия…

И Людмила Сергеевна стала рассказывать о событиях, имевших место в городке. Подполковник с интересом слушал не совсем связное повествование, а когда Людмила Сергеевна дошла до описания расправы над Шуриком, даже изобразил на своем длинном, лошадином лице непроизвольное изумление.

– Однако наказание не вразумило этого молодца… – горько произнесла Плацекина.

– Даже так?

– Вот именно.

– А этот казачий атаман? Ты, как я понимаю, заняла его место? С ним-то что потом случилось?

– Разбился в автокатастрофе, – небрежно бросила Людмила Сергеевна.

– Рассказывай дальше, – потребовал явно заинтересованный подполковник.

И Плацекина, не жалея красок, принялась расписывать те, по ее словам, «ужасы», которые нынче творятся на улицах некогда тихого и спокойного Верхнеоральска.

– Н-да, дела… – неопределенно произнес Пантелеев. – И ты хочешь?..

– Да! – подтвердила Людмила Сергеевна недосказанный вопрос. – Требуется твое участие! – твердо произнесла она.

– Каким то есть образом?

– Ты должен послать в город войска.

– Но войска не в моем подчинении.

– Ну, не знаю… У тебя же есть солдаты?

– Кое-какие, безусловно, имеются.

– Вот и отлично. Это как раз то, что надо. Ты должен послать несколько групп в город. И чтобы они были с автоматами. Для наведения порядка, так сказать. Чтобы ходили по улицам, разгоняли эту шваль, а в случае чего постреляли немного. Конечно, в воздух. Это первое. Ну и потом ты должен арестовать этого типа и посадить его в камеру.

– Но на каком основании? Даже если он совершил нечто противоправное, его вначале должны задержать органы правопорядка, потом должен состояться суд, а уж тогда, на основании приговора, его можно заключить под стражу.

– Ты, Жора, не учи меня правовым основам, – резко изрекла Людмила Сергеевна. – Основание у тебя будет такое. Я издаю указ о введении в городе чрезвычайного положения, тем самым отменяю действие Конституции.

Пантелеев засмеялся:

– Ну, ты даешь!

– Обстоятельства, понимаешь ли, чрезвычайные. Ты даже не можешь себе представить, что творится в городе. Это бунт! Самый настоящий бунт!

– Но ведь граждане, насколько я понимаю, не выдвигают каких-либо политических требований.

– Этого только не хватало! Достаточно того, что они не работают, ходят по улицам, пьют водку и горланят песни.

– Интересно бы посмотреть.

– Так поехали. Своими глазами увидишь весь этот бардак. Но, повторяю, не в выходках отдельной, самой недисциплинированной части населения дело, а в том, кто их подбивает на бесчинства, а именно – в этом негодяе.

– Людочка, я тебе верю и охотно готов помочь, но не могу. Я – человек военный, и мне нужно предписание. Ведь твой мужик, насколько я знаю, мент? Вот пускай он и занимается.

– Мой, как ты его называешь, «мужик» сам находится под влиянием этого типа. Скажу больше – он один из его сторонников.

– Вот даже как, – удивленно произнес подполковник.

– Органы милиции полностью деморализованы, – веско продолжала Людмила Сергеевна. – Никто никому не подчиняется. Я же говорю: анархия! Дай людей для наведения порядка!

– Ну, допустим, я выделю несколько солдат для патрулирования.

– Этого будет достаточно.

– Но с человеком, который, как ты утверждаешь, мутит воду, я совладать не в силах.

– То есть как?!

– Да очень просто. Нужен документ, на основании которого я могу его задержать.

– Такой документ будет! – твердо сказала Людмила Сергеевна.

Часа через два после окончания визита главы Верхнеоральска к коменданту тюремного замка на улицах городка появились внутренние войска. К зданию городской администрации в открытом «газике» подъехали, не считая водителя, лейтенант и двое рядовых, а из следовавшего за ним микроавтобуса «Газель» вылезли еще пятеро бойцов. Солдаты были при автоматах, а у лейтенанта на боку висел табельный «макаров».

Лейтенант поднялся в кабинет к Людмиле Сергеевне, где, как видно, получил соответствующие указания, потому как быстро и деловито организовал две патрульных группы, по три человека в каждой, а сам вместе с бойцом вновь уселся в «газик», и тот медленно двинулся вперед.

К этому часу, а дело шло к вечеру, веселье в городке несколько поутихло. Народу на них еще хватало, но недавний кураж, казалось, улетучился, как улетучиваются из открытой бутылки с пивом пузырьки газа. Часть населения еще болталась без дела, попивая прямо из горлышка горячительные напитки, кто-то нет-нет да и затягивал песню, а некоторые, наиболее уставшие, отдыхали тут же под заборами на мягкой травке. На шагавших посереди улицы солдат если и обращали внимание, то только для того, чтобы предложить им выпить. Но те поначалу имели вид строгий и неприступный. Поигрывали висевшими на плечах автоматами, угрожающе таращили глаза. Однако скоро и они расслабились. Воротнички гимнастерок были расстегнуты, рукава засучены, на лицах появились улыбки, а самый смелый украдкой хлебнул винца. Солдаты не понимали, для чего их сюда послали. Перед выходом из тюрьмы им сказали: в городе беспорядки, их нужно прекратить, а на деле никаких беспорядков не наблюдается. Люди просто веселятся. Правда, непонятно: с какой стати? На дворе будний день… Но причины для веселья могут быть разными. Им-то какое дело? Однако приказ есть приказ.