Чтение онлайн

— Нет, я в это не верю. И ты тоже не веришь.

— А следовало бы верить! И не ради христианства, а вообще, как в основополагающий принцип. Почему нет?

— Потому что я не верю в призраков. Если есть Бог и если он создал нас с пятью чувствами, то почему он не показывается нам через эти пять чувств? А в снах смысла нет.

— Может, он нам и показывается, да мы его не видим. Не готовы к этому или просто не хотим. Может, не в чувствах дело, а в мозгах.

Она повернулась в его сторону.

— Какая разница! Вспомни, Том, кто говорил отцу, что вся его религия — несусветная глупость?

— Я бы и сейчас это сказал. Что изменилось? Но я настаиваю, что иную реальность следует принимать во внимание. Вспомни «Матрицу». Фильм. Все думают, что это так, а на самом деле все совсем иначе.

— Ну да, цветной лес и мохнатые белые летунчики — реальность, а все остальное — сон, игра воображения.

— Мохнатые белые летунчики вылечили мне голову и сообщили, кто выиграет дерби в Кентукки. И если уж выбирать между реальностями, я выберу эту. В том, другом мире обе реальности осмысленны. Эта в качестве прошлого, а та в качестве настоящего. В этой реальности другая реальность не имеет смысла, если эта реальность действительно реальна. Разве что она — это «реальное будущее».

— Все. Хватит! У меня уже голова кругом идет от твоих реальностей. Засыпай и решай ближневосточный кризис.

— Сейчас не до Ближнего Востока. Штамм Рейзон ударит раньше.

— Если его не остановить. Но возможно ли изменить будущее? Или, лучше сказать, изменить историю?

Том промолчал.

Через час с небольшим их самолет приземлился в Атланте, и еще полчаса ушли на улаживание различных вопросов. Кара должна была объясниться со своей больницей и наведаться в филиал банка, а Том — проверить расписание рейсов. К половине четвертого они встретились снова.

— Сколько у нас? — спросил Том, открывая дверь на улицу, к такси.

— У нас? На моем счету около пяти тысяч. Не припомню, чтобы ты на него что-то переводил.

Билет на вечерний рейс на Бангкок через Лос-Анджелес и Сингапур тянул на две тысячи. Весомо! Он нахмурился.

— Ты ожидал, что будет больше?

— Я ожидал, что у тебя тысяч двадцать.

— Три месяца назад так и было. Но я кое-что прикупила с тех пор. Пять тысяч нас вытянут, если не будем прыгать по Манилам и Бангкокам.

Такси подкатило к зданию Центра по контролю заболеваний в четверть пятого, за три четверти часа до окончания рабочего дня. Кара расплатилась с водителем и догнала Тома, направлявшегося к центральному входу в правительственное здание.

— Итак, какая у нас сейчас основная цель? — спросила она.

— Воскрешение мертвецов.

— А точнее не можешь?

— Заставить им нам поверить. Надо добиться, чтобы кто-то, обладающий реальной властью, согласился заняться этим проклятым штаммом.

Кара глянула на свои часы.

— О'кей.

Они вошли и направились к приемному отделу, отгороженному толстым оргстеклом и обозначенному соответствующими табличками. Да уж, на таблички это заведение не поскупилось! Том изложил цель визита рыжеволосой даме по имени Кэти — об этом тоже сообщали таблички, целых две: у окошечка и на несколько расплывшемся бюсте самой Кэти. Служащая известила, что их примет эксперт, и Том выразил надежду, что это произойдет сию минуту. Однако сначала ему вручили ворох формуляров с множеством граф и вопросов, не имеющих, на первый взгляд, ничего общего с инфекционными болезнями: дата рождения, номер страхового полиса, образование, размер обуви… Они отошли к мягким стульям, быстро заполнили анкеты и вернули их Кэти.

— Сколько нам ждать? — спросил Том.

В тот же момент перед ней зазвонил телефон. Она сняла трубку, и Том для нее перестал существовать. У кого-то из ее коллег, очевидно, были сложности с мышиным населением дома. Том терпеливо ждал, постукивая пальцем по прилавку стойки.

Кэти положила трубку, но телефон тут же зазвонил снова.

Том поднял палец:

— Простой вопрос: сколько еще ждать?

— Как только кто-то освободится.

— Но уже четыре тридцать пять! Скоро конец рабочего дня.

— Мы приложим все усилия, чтобы принять вас сегодня. — И она снова срослась с трубкой, просвещая все того же сослуживца в вопросах сдерживания несметных полчищ настырных грызунов. Рассказывала что-то о необходимости резиновых перчаток при удалении их из ловушек.

Том шумно вздохнул и вернулся к Каре, сидящей в сторонке.

— Эту Кэти выпустил какой-то питомник идиотов!

— Терпение, Томас… Может быть, лучше мне с ними поговорить? — Кара взглянула на часы.

— У меня ощущение, что мы зря сюда приехали, — поморщился Томас. — Даже если мы их убедим, когда еще провернутся колеса этой бумажной мельницы! Месяцы, если не годы администрация тянет с решениями по разрешению выпуска лекарственных препаратов. Наверное, волокита по их запрещению такая же бесконечная. Надо было нам сразу лететь в Бангкок. Презентация намечена через два дня. Встретиться с этой Моникой де Рейзон, объяснить проблему. Возможно, они поверят нам и найдут решение.

Кара глянула на часы и встала.

— Не думаю, что это так просто. Погоди, мне нужно кое-что проверить. Сейчас вернусь…

Том ерзал на стуле еще минут десять, затем не выдержал и снова направился к Кэти. На этот раз она не стала дожидаться его вопросов.

— Извините, сэр, — начала она елейным голосом. — У вас проблемы со слухом, или вы просто слишком упрямы? Я, кажется, сказала вам, что вызову вас, как только эксперт освободится.

Том вытаращил на нее глаза, пораженный непривычной грубостью государственной служащей. Рядом никого не было, поэтому Кэти могла не особенно стесняться в выборе выражений.