Чтение онлайн

— Америка?

— Да, именно она. Американцы могли править вечно, но они сами погубили себя. В середине V века до Эры, или в конце XX века по вашему исчислению, создались предпосылки для финансового кризиса. Центр экономической жизни все более активно перемещался из Америки в Юго-Восточную Азию и Европу. Американцы пытались остановить этот процесс введением новых технологий. Они сделали ставку на компьютеры, полагая, что искусственный интеллект поможет им сохранить свое преимущество над остальным миром. Компьютеры становились все более совершенными, и, наконец, они поднялись на новую ступень — был создан искусственный разум, способный к самосовершенствованию. Появились киберы — механизмы, превосходящие человека как в функциональном, так и в интеллектуальном плане. Пожалуй, это было самым грандиозным шагом в развитии цивилизации, сравнимым разве что с изобретением колеса. Киберы буквально перевернули жизнь человека, до минимума сократив все формы труда. Человек достиг того состояния, о каком так долго мечтал. Теперь можно было не утруждать себя повседневными заботами, не терзаться мыслями, как раздобыть еду, одежду, кров. Люди были готовы молиться на своих безотказных помощников. Но одновременно человечество опасалось их. Человек быстро осознал, что кибер превосходит его почти во всем, исключая разве что психическую деятельность — то, что было принято именовать душой. Обладая способностью к самосовершенствованию, киберы рано или поздно могли прийти к мысли, что мир не нуждается в человеке, который все более превращался в паразита, потребителя благ. Люди оказались несколько пессимистичны в своих прогнозах, но опасения их были небеспочвенны. Киберы не завоевали землю, но людям пришлось вести с ними серьезную борьбу. Борьба продолжалась на протяжении почти двух веков. В конечном счете человек оказался сильнее, хотя ему и пришлось подавлять бунт машин. Но быть сильнее — не значит покорить. Наши предки проявили достаточно благоразумия, чтобы не разрушать невероятно разросшуюся к тому времени сферу кибернетических устройств. Мы сумели договориться.

— Кто мы?

— Люди и машины. Киберы согласились признать превосходство человека, способного не только к самосовершенствованию, но и к творчеству — качество чуждое киберам. А люди, в свою очередь, дали обещание не причинять вреда киберам. Была лишь обговорена численность разумных машин да определены сферы, в которых они использовались. Но, как оказалось, основная угроза исходила не от киберов. К середине III столетия до Эры человечество начало осваивать Галактику. Люди вышли за пределы Солнечной системы. Сначала одинокие корабли, а потом целые эскадры отправлялись на поиски планет, пригодных для существования человека. Гигантский скачок в освоении Вселенной был сделан в начале II века, когда были выведены законы гиперпространства и изобретены джамповые двигатели. Вскоре была разработана теория времени, что позволило еще более сократить расстояние между частями Вселенной. Человечество открыло миллионы звездных систем, были обнаружены и исследованы многие тысячи планет, и некоторые из них оказались пригодны для жизни. Одновременно было обнаружено несколько цивилизаций, схожих по направлению развития с человеческой, но уступающих ей по уровню. Человек достиг высот, о каких не смел даже мечтать еще несколько веков назад. Вот здесь-то его и поджидала опасность. Люди стали высокомерны. Они возомнили себя высшим творением Вселенной. Они захотели стать богами. Вместо того чтобы продолжать сообща поступательное развитие, человек стал дистанцироваться от общества, произошло смещение ценностей. Человек стал поклоняться жестокости, ложному героизму, возжелал дешевой славы. Одни кинулись покорять опасные планеты, другие начали уничтожать друг друга. Перессорились между собою части Земли, за несколько веков до того объединившиеся в Совет Мира. То и дело вспыхивали пограничные споры. На ряде планет власть захватили тираны, готовые постоять за свои владения силой оружия. В конце XXIV века приключилось сразу несколько конфликтов. Самый страшный из них произошел на Земле. Серия чудовищных по силе ядерных взрывов испепелила всю ее поверхность. Погибло около двадцати миллиардов обитателей Земли…

Пауль кашлянул, прервав рассказ Шевы.

— Значит, Земли нет?

— Увы, но это так.

— А как же все это? Как же мы? Как этот воздух, степь, ночь — все, что вокруг нас?

— Парадокс времени. Земля погибла лишь в одном Отражении, предшествовавшем абсолютному настоящему. В иных она существует. Отправляясь сюда, я держала путь с планеты Соммета, находящейся за многие миллионы световых лет от Земли, вернее, от мертвого шара, каким она стала. Так вот, Земля умерла, но это не отрезвило людей. Конфликты — десятки и сотни — раздирали всю Вселенную. Космические эскадры стирали в пыль вражеские корабли, города, целые планеты. Процветало пиратство, появились люди, называвшие себя гладиаторами. Они развлекали зрителей тем, что сражались и убивали друг друга за деньги. Человечество скатилось в пропасть, если бы не пришел Он! Его звали Бермлер. Он был обычным ученым, увлекавшимся древней, умершей к тому времени наукой — философией. Бермлер подарил человечеству идею Высшего Счастья. Сначала ему поверили лишь единицы, но с каждым годом число последователей увеличивалось с невероятной скоростью. Они связывались между собой, объединяли усилия в борьбе с заразой, поразившей Вселенную. Прошло всего десять лет, и за Бермлером уже шла большая часть человечества. Словом, а где требовалось и силой оружия приверженцы идеи Высшего Счастья установили контроль над большинством обитаемых планет и создали Пацифис — систему, объединявшую тех, кто жаждал мира и счастья. Те, кто пытался сопротивляться, были нейтрализованы. Часть их была уничтожена, другие отправлены на перевоспитание. Да, мы были жестоки. Совет Пацифиса принял постановление испепелить одиннадцать планет, отказавшихся принять идею Высшего Счастья. Были уничтожены целые народы — рекки, фраканты, трансформеры.

— Те самые, что научили вас менять облик?

— Мы научились этому сами. Трансформеры были врагами остального человечества — врагами упорными и безжалостными. Они причинили столь много бед, что ты даже не можешь себе вообразить. Когда по решению Совета Пацифиса были уничтожены три их планеты, трансформеры расползлись по всей Вселенной. Искусно трансформируя свою суть, они маскировались среди добропорядочных граждан Пацифиса и причиняли вред Системе. Они взрывали галактические лайнеры, устраивали аварии в ядерных шахтах, разрушали дворцы и плотины. Управление Порядка охотилось за ними более полувека, пока не истребило всех. Но трансформеры были не единственными, кто нарушал гармонию нашего мира. Оставались еще пираты, гладиаторы и прочие преступники. Около тридцати лет до времени, являющегося абсолютным настоящим, агенты Управления Порядка обезвредили самого опасного из гладиаторов по имени Керл Вельхоум. Он был заключен в тюрьму, где вскоре скончался. А еще через несколько лет был пойман последний из пиратов, знаменитый Тан О’Брайен, по прозвищу Космический Негодяй. Он до сих пор сидит в самой надежной тюрьме Пацифиса. Я видела его.

— И как? — глухо спросил из темноты Пауль.

— Жуткий субъект! На своем веку он умертвил людей больше, чем… — Шева задумалась и, не найдя подходящего сравнения, решила быть менее красноречивой: — Целую толпу! А потом появился Арктур, за которым мы охотимся.

— Но что их не устраивало? Ведь ваш мир, если верить твоим словам, идеален. Быть может, он не столь и хорош?

— Он — лучший из миров! — горячо возразила Шева. — Каждый гражданин Пацифиса обладает материальными благами, о каких вы можете лишь мечтать. У каждого есть дом, один или несколько энергомобилей и все прочее, что дает цивилизация. Каждый обеспечен работой и не обязан думать о грядущем дне, ибо Система сама позаботится об этом. Мы можем отдыхать на любой из ста двух обитаемых планет и на более чем трех сотнях еще не заселенных. Мы перемещаемся между звезд на самых совершенных космических кораблях. Путь от одной звезды к другой занимает не более пяти дней в земном исчислении. И все мы счастливы, ибо знаем, зачем живем.

— И зачем же вы живете?

— Как зачем? — удивилась Шева. — Для того чтобы жить. Мы наслаждаемся жизнью, не забывая при этом, что должны приносить пользу обществу.

— Что-то я не заметил, чтобы те двое, что встретили нас, наслаждались жизнью!

— Это их работа. Таково предназначение. Родись они с другими задатками, занимались бы более приятным делом.

— Они пошли работать в полицию не по своей воле?

— В Управление Порядка, — поправила Охотница. — Конечно не по своей. Тестирование показало, что они предрасположены к работе с преступниками, поэтому их взяли в Управление. Если бы у них были данные для космоработы, они бы пилотировали межгалактические лайнеры или крейсеры.

— А если они не хотят заниматься этим делом?

— Как так не хотят? Система выбирает наиболее подходящий для каждого вид деятельности. Этим занимается Главный Мозг, совершеннейший компьютер, единственный, обладающий полной совокупностью функций искусственного интеллекта. Мозг содержит информацию о каждом обитателе Пацифиса, ему поручено определять будущее как отдельных индивидуумов, так и развитие общества в целом.

— Нечто вроде Бога?

Шева фыркнула.

— Чепуха. Это не Бог, а компьютер, самый обычный искусственный интеллект, созданный человеком, только очень мощный. Его деятельность рациональна. А рациональность — есть первое условие счастья! Пацифис руководствуется тремя принципами: рациональность, миролюбие, счастье. Каждый должен наслаждаться жизнью сам и приносить пользу другим.

— А если кто-то не хочет приносить пользу?

— Значит, у него нарушены ценностные установки. Его перевоспитывают.

Пауль хмыкнул.

— Ну а допустим, он не желает перевоспитываться?

— Тогда им занимается Управление Порядка. Мы изолируем его и перевоспитываем насильно. Если же данный член общества представляет опасность, его заключают в тюрьму.

— Как Арктура?

— Да, как Арктура… — Шева осеклась. — А при чем тут он?! Если хочешь знать, он совершил столько злодеяний, сколько хватило бы на добрую сотню преступников. После Тана О’Брайена Арктур — самый опасный преступник, какого знал Пацифис. Да что там О’Брайен! Арктур во сто крат опасней, ибо он непредсказуем. Не поймешь, чего он хочет. Порою кажется, что он и не желает зла, но потом все равно выходит так, что каждый его шаг сеет зло. Он словно играет с обществом и навязывает ему иные, свои правила. Он будто шутит, но шутки у него очень неудачные!

— Возможно, он просто не хочет жить по вашим законам.

— Как так? — несказанно удивилась Шева. — Каждый должен подчиняться законам общества. Так было всегда, так есть и так будет. К тому же не забывай, что наше общество — самое справедливое из всех, когда-либо существовавших! Если бы ты только видел, как мы живем. Если бы ты только мог вообразить себе то счастье, которое живет в сердце каждого гражданина Пацифиса. Великое общее Счастье!

— Знаешь, мне всегда хотелось, чтобы счастье было моим. Такое личное счастье, пусть маленькое, но собственное!

— В тебе говорит индивидуализм, присущий твоей эпохе. Ты как Арктур. У него та же болезнь.

— Может быть, — задумчиво прошептал Пауль. Он помолчал, а потом вдруг спросил, словно выстрелил: — Ты любишь Арктура?

— Что?! — Шева была готова задохнуться от возмущения. — Что?! Я люблю этого негодяя?! Да как ты посмел произнести эти слова?! Я ненавижу его!

— Ты любишь его, — сказал Пауль. — В твоем сердце есть ненависть. Но в нем куда больше любви. Любовь и ненависть всегда шествуют рука об руку. Так говорил мне отец. А ваш Пацифис… Он вовсе не столь идеален, каким хочет выглядеть. Я не хотел бы жить там.