Чтение онлайн

Скользнул ладонью по затянутой шелком платья спине, обнаженной шее, выбивая дыхание, заставляя хватать воздух широко раскрытым ртом, не позволяя взять под контроль собственные эмоции. Распластал ладонь на затылке, пробежался пальцами чуть выше и ловко стянул резинку, распуская волосы. Когда тяжелые локоны упали на плечи, я дрогнула и отступила назад, закусив губу и унимая сошедшее с ума сердце. И он отпустил, широко улыбнувшись. И только когда я облегченно выдохнула, подойдя к сыну, заметила, как Стас поднес к носу оставшуюся в его кулаке резинку с моих волос. Ощутила, как румянец заливает щеки.

— Мам? — позвал сын. Подняла взгляд и встретилась с улыбающимися синими глазами Дани. — Я думаю, Стас тебя проводит, хорошо? Если ты с ним, я буду спокоен.

Кивнула машинально, а потом…

— Нет, Даня, — намного резче, чем хотелось. Сын изогнул брови, скрестил на груди руки, весь обратившийся в немой вопрос. — Не нужно мне провожатых. Сама дойду. А ты езжай. Я позвоню, как буду дома.

— Не нужно геройствовать, Евгения Матвеевна, — голос Стаса завораживал, скользил по коже бархатом. И я с трудом сдерживалась, чтобы не сбежать, как девчонка. Он пугал меня до дрожи и вместе с тем распалял то, чего я никогда не испытывала без него. — На дворе ночь, а вы такая красивая и одинокая. Желанная добыча.

— Мам, — Даня взял меня за руку, улыбнулся. — Ты и правда очень красивая, — и чмокнул в щеку. — Я умчался, — рванул к друзьям. — Позвони, как будешь дома.

И через пару минут скрылся в автобусе вместе с ребятами, оставив меня наедине со Стасом Беляевым.

— Ну здравствуй, Ева, — улыбнулся и у меня от его улыбки подкосились ноги. Я ощутила себя жалкой и такой несчастной, что захотелось рвануть со всех ног. Неважно куда, главное подальше отсюда. Потому что передо мной стоял мой самый страшный и самый сладкий кошмар. Тот, кого я изгоняла из своих снов и фантазий прорву лет, но так и не сумела. И он видит мое смущение, читает меня, как раскрытую книгу, шагает навстречу, вновь сокращая расстояние между нами.

А я…я позорно отступаю назад, потому что отчаянно боюсь себя и той воспрянувшей девчонки, что десять лет горела в агонии. Я сменила город, работу, начала новую жизнь, сшивая разлезшийся по швам брак и собственное сердце, что просто не хочу больше. Никак не хочу. Мне спокойно в моем болоте семейной жизни.

— И что, даже не поздороваешься? — наклонил голову на бок и смотрит насмешливо. Руки в карманы засунул, сжал в кулаки. Чтобы не обнять, я знаю. Я так много знаю об этом мальчишке. И тут же даю себе мысленного пинка. Нет, он больше не тот мальчишка. Он мужчина, красивый, сильный, но все такой же шальной, переходящий море вброд и устилающий звездами землю под ногами. Я видела это в его штормовом взгляде. Чуяла в сорванном дыхании. И отчаянно верила, что нашлась та счастливица, которой отдал свое сердце этот непокорный мужчина.

И эта вера крепнет во мне с каждым ударом сердца, растекается по венам покоем и хладнокровием. Вот так правильно.

— Здравствуй, Стас, — как можно спокойнее отвечаю я, но он лишь качает головой, не веря мне. — Как поживаешь?

— Просто охуенно, Ева, — оскалился. — Все так же мечтаю вытрахать из тебя твою дурь. Что скажешь?

— Скажу, что у тебя был плохой учитель русского языка, — парирую в тон ему. И в его взгляде вспыхнули искры.

— Но тебе же это нравится. Уверен, ты уже потекла. Да, Бабочка?

Вздрогнула. А спину словно кипятком ошпарило и мурашки поползли по коже, как будто легкие крылышки защекотали позвонки. Передернула плечом, стряхивая наваждение, и отступила еще на шаг. Едва не споткнулась, но удержалась. А потом…

Наплевала на все и сняла к черту неудобные туфли, ступила на теплый асфальт и прикрыла глаза от нереального удовольствия. И это словно придало сил.

— Иди к своим шлюхам, Беляев. Тебя там уже заждались. А я домой.

Подхватила туфли, махнула ими и сбежала по узкому тротуару к дороге. Но уже через пару шагов замерла, пригвожденная громким и злым смехом.

Я не обернулась, потому что слышала его тяжелые шаги. Один, два, три…еще ближе. Опасно. Как и его злой смех, и сорванное дыхание за спиной.

Меня снова знобило, и я даже не пыталась скрыть это. Да и смысл? Он и так все чувствовал и понимал. С нашей самой первой встречи. Только я не могла позволить ему снова втянуть меня в это. Слишком больно разбиться снова, потому что я не сомневалась – больше не выживу.

— К шлюхам, значит? — его хриплый голос вгрызался под кожу, рвал вены и железные прутья, в которые я надежно заковала свое сердце.
– Какие слова вы, однако, знаете, Евгения Матвеевна, —оскалился, обойдя меня и заглядывая мне в глаза. А руки по-прежнему в карманах и желваки заходили. Он злился, а меня коробило от его официального тона. — Похоже, не только мне не повезло с учителем.

Он не спрашивал, но ждал ответа, потому что издевался так откровенно, что у меня самой злость полынной горечью осела на языке.

— Да нет, — дернула плечом, обошла его и медленно пошла вперёд. — Это я была плохой ученицей.

— Врешь, — легко парировал, ступая чуть позади, но всё-таки рядом. И в низком голосе: злость пополам с разочарованием, словно он точно знал, что я совру. И последнее больно кольнуло за грудиной. Потерла ладонью там, где сотни раскаленных иголок вонзились. Почему так невыносимо от того, что он считает меня лгуньей? Я ведь давно свклась с мыслью, что никогда не смогу быть настоящей. Только с детьми, всецело отдаваясь им каждый урок ежедневно вот уже чертову прорву лет. Но стоило появиться Стасу и вся уверенность, вся такая идеальная и выверенная роль сломалась, как тонкая веточка от сильного порыва ветра. Мой ветер носил имя и снова вырвал с корнем мою уверенность в завтрашнем дне. — Ты была отличницей, всеобщей любимицей, — уловила его насмешливые слова. — Умница, красавица. Вот только подруг у тебя не было. А мальчишки воспринимали, как своего парня. Потому что считали, что с тобой можно только дружить. Или жениться.

И почему я не удивлена, что он столько знает? Он всегда все знал обо всех, даже когда был самым обычным подростком. Умело читал людей, обнажая их души, сдирая маски и никого не щадя своей жестокой и циничной правдой.

— Снова на ты? — не удержалась от издёвки, только чтобы не поддаться и не спросить, зачем он узнавал обо мне. Искал?

И какая-то часть меня наивно встрепенулась, отчаянно желая, чтобы искал. Все эти десять лет. И чтобы сегодня он меня нашел и выкрал из башни, как ту Рапунцель, чтобы показать мои заветные огоньки.

Фыркнула, сдерживая смех. Какая глупость верить в то, чего нет. И зачем? Он не мой, а я не его. Так никогда не было и не будет. Так зачем мечтать о глупостях?

— А ты снова решила включить училку?

— Снова? — даже не заметила, как он спровоцировал, а я поддалась. Ведь не хотела же с ним говорить. Просто добраться домой и снова спрятаться за кирпичными стенами, по кусочкам собирая себя после урагана по имени Стас Беляев.

— Ты всегда это делаешь, когда дело доходит до самого сладкого. И я всеми конечностями за, но в моей постели. Я очень даже за, — понизил голос до шепота. И мне невольно пришлось притормозить, чтобы слышать каждое его слово. Потому что уже поддалась и не могу остановиться. — Можем прямо здесь сыграть в девственника и развратную училку. Давно мечтал оттрахать тебя в укромном местечке, а тут такой повод. Ммм...я прям вижу тебя сверху...как ты насаживаешься на мой член… — и резко прижал меня к себе так, что я в полной мере ощутила его возбуждение. И нечто дикое разнеслось по венам жидким огнем. Захотелось вжаться в него и потереться, как кошке. Прикрываю глаза, спиной ощущая, как барабанит в груди его сердце. А между ног все горело и нуждалось в его прикосновении. — Пиздец, Бабочка, — выдохнул хрипло, опаляя шею дыханием, — скажи, что ты сейчас мокрая.