Чтение онлайн

Гарвей, со своей стороны увидев, что этот человек готов к схватке, заставил себя прйти ему навстречу. Он откопал часть своего обаяния, зажег сигару, сдвинул шляпу на затылке на целый дюйм, и в эту минуту выглядел, как всегда.

– Что вас заинтересовало сегодня?
– спросдл он.

Гримбли не выпускал сигару изо рта.

– Лютер Гримбли, вот моя карточка, - представился он и одновременно вручил свою карточку.
– Честный Лютер Гримбли, тридцать лет в политике, готовлюсь к перевыборам, являюсь членом городского управления от тринадцатого городского участка. Возможно, вы слышали обо мне. .

Все это он произнес на одном дыхании. Гарвей взял карточку и прочитал ее.

– Очень рад!
– сказал он.
– Что-нибудь...
– Он сглотнул.
– Неплохой "форд". Красивый, не так ли?

Тут Гарвей мысленно присел, ожидая приступа упрямой честности, готовой опровергнуть его слова, но голос молчал. И, впервые за несколько дней, он почувствовал, как в нем поднимается надежда.

Гримбли вынул сигару, оторвал несколько листов табака и изящно очистил от них подушечки пальцев.

– Как сказать, - заявил он, наполовину прикрыв глаза.
– "Форд" можно назвать красивым, приняв дюжину таблеток аспирина и закрыв глаза, но в холодном неоновом свете, сынок...
– Он покачал головой и показал на машину.
– Это же развалюха! В каком она состоянии?

Гарвей хихикнул низким голосом и собрался ответить цитатой из Библии, которой он обычно отвечал на этот вопрос, и еще одним изречением, которое придумал сам полгода тому назад, но услышал свой голос: "Коробка треснула!" Гарвей вздрогнул, покрепче закусил сигару и отвернулся в сторону, проклиная себя, честность, заколдованную машину и все остальное.

Бровь Гримбли поползла вверх.

– Разбит блок, так ты сказал, сынок?

Гарвей устало кивнул и прекратил борьбу.

– Коробка треснула!

– Что еще?

Гарвей посмотрел на колеса.

– Резина стерлась на нет.
– Он пнул колесо.

Гримбли подошел к "форду" и тоже пнул колесо.

– Так и есть, - сказал он. Гримбли состроил гримасу и почесал подбородок.
– Видимо, машина много лет была в работе.

Затем он поспешно и хитро посмотрел на Гарвея.

– Впрочем, не очень много.

Гарвей почувствовал, что тоска и слова поднимаются в нем.

– Много? Да этой машине пришлось одолжить время, чтобы жить дальше.

Гримбли потыкал языком в щеку и мягко постучал по крылу "форда". Искоса он смотрел за Гарвеем.

– Сколько он стоит?
– спросил он и, поспешно сменив тон, добавил: - Я имею в виду, для олyха, которому потребовалась действительно негодная машина для розыгрыша или чего-то в этом роде.

Он откусил небольшой кусок сигары, выплюнул его и снова обошел автомобиль. Затем низко и протяжно свистнул, втянул щеки и снова похлопал крыло автомобиля.

– Может быть, пятьдесят долларов?

Глаза Гарвея остекленели.

– Пятьдесят?
– Ну, хорошо, - сказал Гримбли, - может быть, шестьдесят?

– А почему не тридцать?
– сказал Гарвей.
– Вы не понимаете, ведь так? Это плохая машина. Негодная.

Гарвею очень хотелось, чтобы его язык прирос и он мог закрыть рот. Он был осужден, проклят и запрограммирован, поэтому уже повернулся, чтобы идти и прекратить этот никчемный разговор. Он был совсем не готов к реакции Гримбли, поскольку маленький толстяк уставился, на него и захохотал. Он ржал во все горло до тех пор, пока не пбтерял над собой контроль. Гримбли стоял и хохотал до слез.

– Ах ты, мошенник! Ты - хитрый сукин сын.

Гарвей к этому моменту тоже засмеялся. Он и сам толком не знал почему. Возможно, он почувствовал облегчение, может, расслабился, но он присоединился к смеху Гримбли и хохотал до визга.

– А разве это не правда?
– визжал он.
– Разве это не самая настоящая правда?

Гримбли вытер глаза и постепенно перестал смеяться, но он все еще качал головой с удивленным восхищением.

– Я повидал много приемов, ей-богу! Все виды приемов, - Он подмигнул Гарвею и толкнул его в грудь.
– Но ты - умный маленький пончик, ты... это старый английский прием, не так ли? Старая уловка! Ты- ловкий мошенник!

Он снова засмеялся и вернул сигару назад.

– Ты знал, что "форд" мне нужен, правда, чертяка!
– Он снова пихнул Гарвея.
– Ты знал, что я хочу его. Послушай, что я тебе скажу.
– Тут он вынул сигару и продолжил: -Даю тебе за него двадцать пять долларов, главным образом из-за того, что это неплохая политика - водить старые автомобили. Люди не поймут, что ты таким образом на них наживаешься!
– Он опять уставился на "форд": - Пусть будет двадцать два с половиной. Я не замечал вмятину на крыле.
– Он вернул сигару в рот, скосил глаза и взглянул на Гарвея.

– По рукам?
– спросил он.
– Двадцать два с половиной доллара, машину и никакого мошенничества.

Выражение экстаза на лице Гарвея медленно исчезло, и он почувствовал, что холодеет.

– Никакого мошенничества, - слабо проговорил он.

Тона Гарвея было достаточно для Гримбли. Снова его язык исследовал рот, он взглянул на Гарвея, потом на машину.

– Лучше бы ты показал товар, мошенник. Показывай внутренности, Я хочу видеть то, что покупаю!

Гарвей отвернулся и закрыл глаза.

– Двадцать два с половинор доллара, и машина как есть иг... .и...

– И - что?

Гарвей повернулся к нему, его голос звучал, как у призрака.

– Она заколдована, - тихо произнес он.

Гримбли вытащил сигару изо рта, уставился на Гарвея, и снова раздался его визгливый, бесконтрольный смех.

– Заколдована!
– вопил он.
– Эта проклятая машина заколдована!

Он едва сдерживался и стоял, обхватив свое пузо, покачиваясь, задыхаясь вогнувшись пополам в истерике, повторял снова и снова: