Чтение онлайн

Меня пронзила кошмарная мысль: я больше никогда не увижу Махтаб. Я в этом не сомневалась. Я устремилась в нашу спальню, вытащила из стенного шкафа фотоаппарат Махмуди и успела вернуться к окну, чтобы сделать снимок – Махмуди с коляской пересекает лужайку в направлении улицы Шариати. Махтаб продолжала кричать, но Махмуди не обращал на ее протесты никакого внимания.

Обливаясь слезами, я еще долго смотрела им вслед, после того как они скрылись из виду. Я никогда ее больше не увижу, причитала я.

– С тобой все в порядке?

Это была Ассий, которая кричала в вентиляционное отверстие в ванной. Наверное, услышала, как я плачу, пытаясь смыть кровь.

– Да, – откликнулась я. – Мне обязательно надо с тобой поговорить. – Разговаривать подобным образом было невозможно, так как приходилось надрывать глотку. – Прошу тебя, выйди на задний двор.

Я с трудом выползла на балкон и увидела уже поджидавшую внизу Ассий.

– Зачем ты впустила Махмуди? – спросила я, захлебываясь от рыданий. – Почему не защитила Махтаб?

– Они вошли одновременно, – объяснила Ассий. – Она пряталась под лестницей. Он нашел ее и втащил в квартиру.

Бедняжка Махтаб!

– Пожалуйста, – обратилась я к Ассий, – помоги мне.

– Реза на работе, – отозвалась она.

И по глазам, и по интонациям я видела, что она мне искренне сочувствует, но ее не покидала боязливость – многовековое наследие любой иранки. Она была готова сделать для меня все, что в ее силах, но не осмеливалась идти наперекор желаниям своего мужа и его даби джана.

– Мне очень жаль, но мы ничего не можем сделать.

– С Махтаб все в порядке? Где она?

– Я не знаю, куда он ее увел.

Мы обе услышали, как заплакал Мехди, сынишка Ассий.

– Я должна идти в дом, – сказала она.

Я вернулась в квартиру. Меня осенило: позвонить в посольство! Как же я раньше не догадалась? Если я не застану Хэлен или мистера Винкопа на работе, я ведь могу позвонить им домой. Я заспешила на кухню, но телефона там не оказалось.

Тут я поняла, что Махмуди тщательно спланировал события сегодняшнего утра. Где Маммаль? Где Нассерин? Где телефон? Дело обстояло гораздо серьезнее, чем я предполагала. Я старалась рассуждать здраво – надо было найти способ для нанесения ответного удара.

Уже привыкнув к роли зверя, загнанного в клетку, я инстинктивно стала изучать обстановку. У меня не было никакого плана, но я знала, что в новой западне, подстроенной Махмуди, должно быть какое-то слабое звено. Я вновь вышла на балкон и, осмотревшись по сторонам, отмела возможность спрыгнуть вниз, так как я оказалась бы во дворе Резы и Ассий, обнесенном высокой кирпичной стеной.

От балкона по стене на крышу соседнего одноэтажного дома шел узкий карниз шириной всего в несколько дюймов. Я могла бы забраться на него из окна нашей спальни и, наверно, сумела бы добраться до соседской крыши, пусть это и страшно. А дальше что? Окажется ли их балконная дверь незапертой? Будет ли кто-нибудь дома? Поможет ли мне соседка или вызовет полицию? И даже если я сбегу, что будет с Махтаб?

От всех этих сомнений и страхов моя и без того свинцовая от побоев Махмуди голова шла кругом.

Оставаться в полнейшей изоляции было невыносимо. Мне был необходим хоть какой-то контакт с внешним миром. Я быстро прошла в спальню Маммаля и Нассерин, все к тому же окну, что выходило на улицу. Жизнь снаружи текла своим чередом – до моих неприятностей никому не было дела. Я непременно должна была приблизиться к тем мужчинам и женщинам, что спешили по делам.

Окно было защищено железными прутьями, установленными на расстоянии четырех дюймов друг от друга, а с внутренней стороны на нем висели жалюзи, скрывавшие от меня улицу. Тротуар – шириной не более фута – примыкал к дому, поэтому сверху его не было видно.

Меня осенило, что если снять жалюзи, то я смогу прижаться головой к металлическим прутьям и выглянуть на тротуар. Жалюзи крепились несколькими шурупами, и я принялась искать отвертку. Не найдя таковой, я взяла на кухне столовый нож и воспользовалась им.

Сняв жалюзи, я посмотрела вниз. Теперь я видела, как мимо снуют прохожие; ну и чего я добилась? Никто из них мне не поможет. Удрученная, я водрузила жалюзи на место, чтобы Махмуди ничего не заметил.

Вернувшись в холл, я сообразила, что Махмуди мог ужесточить меру наказания. Во все внутренние двери квартиры были врезаны замки. Если ему вздумается, то он может запереть меня в холле. Я снова пустилась на поиски инструментов – или оружия – и в конце концов остановила свой выбор на остро заточенном резаке, который нашла на кухне. Я спрятала его вместе со столовым ножом-отверткой в холле, под один из персидских ковров. Если Махмуди запрет меня здесь, то с помощью этого «инвентаря» я смогу снять двери с петель.

Продолжая обследовать квартиру, я вспомнила, что из столовой на лестничную площадку второго этажа выходит внутреннее окно. Махмуди забыл об этой лазейке. За занавесями оно было едва заметно.

Окно было не заперто и легко открылось. Я просунула в него голову, взвешивая свои шансы. Я могла запросто пролезть в это окно и очутиться на лестничной клетке, но тяжелая входная дверь, которая всегда была на запоре, не выпустит меня наружу. Тогда я прикинула возможности в отношении лестницы, ведущей на крышу со второго этажа. Можно было забраться на плоскую крышу и с нее перелезть на крышу соседнего дома. Ну и что? Осмелится ли соседка впустить американскую беглянку, а потом вывести ее на улицу? Но даже в этом случае я останусь без Махтаб.

Обливаясь слезами от сознания того, что со мной все кончено и что Махмуди способен оборвать мою жизнь в любой момент, я решила исполнить свой долг – обезопасить других. Я схватила записную книжку и страница за страницей начала торопливо вымарывать телефонные номера. Несмотря на то что они были зашифрованы, я не хотела подвергать риску кого-либо из тех, кто так или иначе пытался мне помочь.

Несколько зашифрованных номеров были всунуты между страничками. Я сожгла эти клочки бумаги в рассеивателе и спустила пепел в унитаз.

Измученная кошмаром последних дней, я опустилась на пол и пролежала в оцепенении неизвестно сколько. Возможно, я задремала.

Я очнулась от звука поворачиваемого в замке ключа. Прежде чем я успела опомниться, вошла Ассий. Она принесла поднос с едой.

– Пожалуйста, поешь, – сказала она.

Я взяла поднос, поблагодарила за еду и попыталась завязать разговор, однако Ассий вела себя боязливо и настороженно. Она тут же направилась к выходу.

– Прости, – тихо произнесла она и исчезла, заперев за собой дверь.