Чтение онлайн

Он сказал: «Так сказал твой Господь: «Это для Меня – легко. И сделаем Мы его знамением для людей и Нашим милосердием». Дело это решено».

И понесла она его и удалилась с ним в далекое место.

И привели ее муки к стволу пальмы. Сказала она: «О, если бы я умерла раньше этого и была забытою, забвенною!»

И воззвал он к ней из-под нее: «Не печалься: Господь твой сделал под тобой ручей.

И потряси над собой ствол пальмы, она уронит к тебе свежие, спелые плоды.

Ешь и пей и прохлади глаза! А если ты увидишь кого из людей, то скажи: "Я дала Милостивому обет поста и не буду говорить сегодня с человеком"».

Она пришла с ним к своему народу, неся его. Они сказали: «О Мариам, ты совершила дело неслыханное!

О сестра Хардна, не был отец твой дурным человеком, и мать твоя не была распутницей».

А она указала на него. Они сказали: «Как мы можем говорить с тем, кто ребенок в колыбели?»

Он сказал: «Я – раб Аллаха, Он дал мне писание и сделал меня пророком.

И сделал меня благословенным, где бы я ни был, и заповедал мне молитву и милостыню, пока я живу, и благость к моей родительнице и не сделал меня тираном, несчастным.

И мир мне в тот день, как я родился, и в день, что умру, и в день, когда буду воскрешен живым!»

Это – Иса, сын Мариам, по слову истины, в котором они сомневаются.

Не подобает Аллаху брать Себе детей, хвала Ему! Он решит какое-нибудь дело, то лишь скажет ему: «Будь!» – и оно бывает».

Из Корана явствовало, что, несмотря на чудесное зачатие и великие пророчества, Иисус не был сыном Божиим. Я, разумеется, думала иначе, но попридержала язык.

Махмуди был в прекрасном настроении оттого, что наш дом стал центром притяжения во время праздников. Поэтому я, не спросив у него разрешения, пригласила близких друзей на Новый год. Неожиданно для меня Махмуди разозлился.

– Чтобы не было никакой выпивки! – распорядился он.

– Откуда же я ее возьму?

– Они могут принести с собой.

– Я предупрежу, чтобы не приносили. Никакого алкоголя в моем доме не будет. Это слишком рискованно.

На этот счет Махмуди успокоился, но у него возникли другие возражения.

– И чтобы не было танцев и поцелуев. Не вздумай начать со всеми целоваться и приговаривать: «С Новым годом».

– Я и не собираюсь. Просто хочу побыть вместе с друзьями.

Махмуди что-то проворчал – впрочем, он понимал, что отменять приглашение слишком поздно. Он принимал больных до самого вечера и все еще был занят, когда съехались гости: Элис и Шамси с мужьями, Зари и Фереште. Мы не садились за стол больше часа, только потягивали чай и закусывали фруктами. Раздался звонок – к телефону попросили доктора Наджафи, мужа Шамси. Его вызывали на срочную операцию, но он отказался.

– Передайте, пусть найдут кого-нибудь другого, – сказал он, не желая покидать наше общество.

Махмуди наконец вышел из своего кабинета.

– Звонили из больницы, – объявил он. – Срочный вызов. Я должен ехать.

Такое поведение Махмуди вызвало всеобщее недоумение. Он мог, так же как и доктор Наджафи, предложить вместо себя кого-то из коллег.

Через несколько минут к парадному подкатила карета «Скорой помощи», мигая сигнальной лампой. Это был самый быстрый способ доставить врача в больницу, а в данном случае еще и подтверждение неотложности вызова.

Мы приступили к новогоднему ужину без Махмуди. Когда он вернулся – около половины одиннадцатого, – мы еще не встали из-за стола.

– Присоединяйся к нам, – сказала я.

Но в этот момент зазвонил телефон, и Махмуди снял трубку.

– Это пациентка, – сообщил он. – У нее боли в позвоночнике, она едет ко мне прямо сейчас.

– Нет, – запротестовала я. – Скажи, пусть ее привезут завтра утром.

– Нельзя так поздно принимать пациентов, – поддержала меня Шамси. – У тебя должны быть строгие часы работы.

– Эту я должен принять сейчас. – И он удалился к себе в кабинет.

– Он портит весь вечер, – пробормотала Элис.

– Такое часто бывает, – откликнулась я. – Я уже привыкла. И, честно признаться, мне это безразлично.

Я видела, что все мне сочувствуют, но, по правде говоря, мне приятнее было находиться в компании друзей, когда моего муженька не было рядом.

Ужин удался как нельзя лучше, но гостям пора было расходиться. Первое января по западному календарю в Тегеране было обычным, будничным днем. А потому уже через пять минут после полуночи все засобирались, и тут наконец появился Махмуди.

– Неужели вы уже уходите? – спросил он с притворным огорчением. – А я как раз освободился.

– Нам завтра рано вставать, – ответил доктор Наджафи.

Не успела за ними захлопнуться дверь, как Махмуди вдруг обнял меня и поцеловал долгим, страстным поцелуем.

– В честь чего это? – удивилась я.

– С Новым годом.

Да уж, с Новым годом, подумала я. С тысяча девятьсот восемьдесят шестым. Вот он и наступил, а я по-прежнему здесь.

Сколько еще пройдет лет?

Праздники закончились, и я погрузилась в полное уныние. В канун праздничных дней я активно действовала. Передо мной стояла конкретная задача. Провести этот день дома, в Мичигане, а не здесь. Но вот прошли День благодарения, Рождество, Новый год, и календарь не сулил уже ничего, кроме постылой зимы.

Время словно замерло.

– Наберитесь терпения, – был неизменный ответ Амаля.

Выпал снег. На улицах под ногами хлюпала жижа. Каждое утро я просыпалась с чувством все более глубокого отчаяния, и каждый день происходило что-то, что усиливало мое ощущение безнадежности.

Однажды, когда я пересекала оживленную площадь неподалеку от нашего дома, меня остановила представительница пасдара. Я вспомнила предыдущую стычку с пасдаром, когда я произнесла несколько слов на фарси, а потом блюстительница закона возмутилась тем, что я не в состоянии продолжить разговор. Махтаб была в школе, переводить было некому. И я решила молчать как рыба.

– Я не понимаю, – сказала я по-английски.

К моему изумлению, по-английски ответила и женщина – среди полицейских я такого еще не встречала.

– Когда вы переходили улицу, – строго произнесла она, – я видела полоску кожи на ноге – между подолом и носком. Надо носить носки получше.

– Вы что думаете, мне нравятся эти носки?! – вспылила я. – Я никогда в жизни не носила ничего подобного. Будь моя воля, я бы уехала в Америку и надела бы на себя колготки вместо этих вечно сползающих носков. Скажите, скажите на милость, где в Иране я могу купить пару тугих носков?