Только вперед
Шрифт:
Это было правильное решение. Тогда волны от других пловцов не будут ему мешать — они разобьются о стенку бассейна позади него.
Перед заплывом Кочетов очень волновался, но, став стартовую тумбочку, сразу успокоился. Его не взволновали даже три фальстарта, последовавшие один другим. Судьи сняли двух участников с заплыва; остались три пловца.
Леонид и Виктор ни разу не сорвали старта. Они стояли рядом, напряженные и спокойные.
Стартер четвертый раз крикнул: «Марш!» — и пловцы прыгнули в воду.
Как он плыл, — Кочетов не знал. Но он твердо помнил: ни разу перед ним на соседних дорожках не мелькали руки пловцов. Значит, он все время шел впереди.
И только когда главный судья объявил результат и трибуны загремели картечью аплодисментов, Леонид понял — он победил. Сто метров пройдены за 1 минуту 8,4 секунды! Такого времени даже он сам не ожидал. Важдаев пришел вторым: он отстал на целых две секунды.
Трибуны бушевали. Кочетов установил новый всесоюзный рекорд. И какой! На самой короткой дистанции так резко оторвался от всех пловцов! Леонида обнимали и поздравляли. Он крепко пожимал все тянущие к нему руки, радость бурлила в нем, наполняла все его тело. Победа! Вот она, победа, к которой он так стремился!
Но тут он увидел вдалеке Важдаева. Виктор растерянно разводил руками и что-то хмуро, словно оправдываясь, объяснял своему тренеру. Лицо его было мрачным и даже показалось Кочетову злым. Настроение у Леонида сразу переменилось.
«Как нескладно все получилось! — расстроился он. — Учил меня Виктор, учил, и вдруг — я его обогнал!»
Леониду стало искренне жаль Важдаева:
«Ему, наверно, очень больно и обидно сейчас. С горячим гордым характером перенести такое поражение особенно тяжело. Тем более, что Виктор, конечно, не сомневался в победе. Как же быть?»
Кочетов продолжал пожимать руки пловцов и болельщиков, но мысли его тревожно стремились к Важдаеву: «Неужели мы теперь рассоримся?»
Он уже не радовался даже собственной победе: из-за нее теряет друга в тот момент, когда их дружба еще только зарождается и крепнет.
— Что приуныл, чемпион? — спросил Леонида кто-то из пловцов. — Веселиться надо, а не вешать носа!
Да, надо быть довольным и веселым, но Кочетов не мог. И вдруг он радостно встрепенулся. Протискиваясь сквозь толпу, к нему шел Важдаев. Раздвигая руками окружающих, Леонид быстро двинулся ему навстречу.
— Привет чемпиону! — непривычно тихо сказал всегда шумный Виктор и крепко, до боли, сжал обеими своими могучими руками ладонь Леонида. — Поздравляю…
Кочетов напряженно вглядывался в лицо друга. Важдаев хотел казаться веселым, но это ему плохо удавалось. Видно было, что он сильно огорчен своим поражением.
«И все-таки пришел поздравить меня!» — взволнованно думал Леонид.
— Спасибо, — искренне сказал он. — За все тебе спасибо, Виктор. Без твоей помощи не смог бы я сегодня… — он осекся. Не следовало напоминать Виктору о его поражении.
— Впрочем, ты не очень-то задирай нос! — сказал Важдаев. — Завтра — двухсотка. Клянусь очками моего тренера, — быть тебе битым!
Кочетов от всей души порадовался за Виктора. Крепкий парень — даже в такой момент может шутить.
— Готовь новые очки для тренера! — ответил Леонид, и впервые за весь вечер они оба дружно рассмеялись.
В гостиницу Леонид и Виктор возвращались вместе: они жили рядом, в соседних номерах. Уже в метро Важдаев вспомнил, что обещал сегодня быть у старшего брата. Тот устраивал небольшой семейный праздник в честь младшего брата-победителя.
— Хоть я и не победитель, все же поеду, — заявил Виктор и двинулся к двери, собираясь выйти из вагона и пересесть в другой поезд. Леонид остановил его.
— Поедем домой! — решительно сказал он. — Надо хорошенько выспаться. Завтра — двухсотка!
Виктор подумал и, хлопнув Леонида по плечу, согласился.
— Ладно! — смеясь, заявил он. — Надо выспаться. А то как же я тебя завтра буду бить?!
И они поехали в гостиницу.
Но и в двухсотметровке Важдаеву не удалось взять реванш. Он опять был вторым. Правда, на этот раз всю дистанцию Кочетов и Важдаев шли рядом. На последней, финишной двадцатипятиметровке они оба сделали стремительный рывок — «спурт». Но рывок сделали оба пловца, и поэтому ни одному не удалось вырваться вперед. И коснулись стенки они почти одновременно. Почти… но не совсем.
Важдаев отстал от Кочетова. Правда, всего на 0,2 секунды, но все-таки отстал.
И опять Леонид волновался, — не обиделся ли Виктор? И лишь когда они встретились в раздевалке и Важдаев — еще не остывший после схватки, сверкая своими черными, бешеными глазами, — все же поздравил его с победой. Кочетов радостно почувствовал: это настоящий друг.
— Ты, товарищ чемпион, не вздумай задаваться! — погрозил Важдаев. — Впереди много состязаний. Мы еще поборемся!
В гостинице Кочетову вручили сразу четыре телеграммы. Ленинградские друзья — Галузин, Гаев и Ласточкина — уже знали, что вчера он стал чемпионом страны в стометровке, и от души поздравляли его.
Но особенно тронула Леонида четвертая телеграмма. Она была не по-телеграфному длинной и нескладной. Чувствовалось, что отправитель — а вернее, целая группа отправителей торопились, писали ее прямо на почте, перебивая и дополняя друг друга.
В телеграмме были поздравления, пожелания дальнейших успехов, радость и гордость за Кочетова и снова поздравления и пожелания.
Заканчивалась эта сумбурная телеграмма неожиданно длинной, деловито-официальной подписью:
«По поручению физкультурников заводской плавательной секции староста Николай Грач».
Глава шестая. Семь : ноль
Леонид сидел в институтском читальном зале за маленьким столиком, на котором стояла лампа с зеленым абажуром и чернильный прибор. Перед ним лежала газета и две стопки книг — учебники по педагогике…
Казалось, в этом зале нет стен. Вокруг от пола до потолка высились длинные полки с книгами. Здесь всегда стояла прочная, напряженная, даже немного торжественная тишина. И каждый входящий сюда сразу невольно умолкал или начинал говорить шепотом. Только изредка слышался мягкий шум шагов, скрадываемый ковровыми дорожками.