Чтение онлайн

Соседи по палате удивлялись неожиданной перемене в Кочетове. Он теперь был вечно занят. Рано утром вскакивал на зарядку. Леонид сам разработал для себя целую систему упражнений и проделывал их неуклонно. Он обливался потом, но каждый день все увеличивал число упражнений.

После зарядки Кочетов спешил в кабинет лечебной физкультуры на тренировку. Длительность тренировок он тоже неизменно увеличивал. После обеда заставлял себя спать, хотя спать ему не хотелось. Лишь бы быстрее вернуть силу! Потом опять тренировался до вечера. А в промежутках читал газеты, слушал радио.

В эти дни Леонид решил еще раз позвонить тете Клаве и сказать, что хочет повидаться, с нею.

Он снял трубку в кабинете главврача и назвал номер.

— Телефон выключен до конца войны, — усталой скороговоркой ответила телефонистка.

Чувствовалось, что ей уже надоело повторять эту фразу. Кочетов сначала даже не понял.

— Как выключен? — закричал он. — Я же говорю по телефону; значит, он работает!

Телефонистка не ответила, а дежурная сестра объяснила ему, что телефоны теперь действуют только на самых важных заводах, фабриках, в больницах и госпиталях. Домашние телефоны не работают.

Возвращаясь в палату, Леонид подумал:

«Может, так и лучше? Выпишусь из госпиталя — сам к ней явлюсь».

Он часто вспоминал Аню, но решил, что лучше не писать ей. Наверно, Ласточки нет в городе, а письмо попадет к мамаше. Этого Леонид не хотел…

Через две недели Кочетов на осмотре снова демонстрировал врачам свою руку. Она еще почти не двигалась, но кожа уже не была такой сморщенной, как прежде, и под ней вздымались и опускались мускулы. Правда, таких «живых» мускулов было еще очень мало, остальные все еще не подчинялись Леониду, но все-таки подвижность руки постепенно восстанавливалась.

Кочетов не унывал: раз он сумел заставить работать несколько мускулов, то заставит двигаться и остальные. Дело теперь только в труде, в тренировках. А труда Леонид не боялся.

Врачи не разочаровывали пловца, но и не давали никаких опрометчивых обещаний, чтобы потом его не постигло жестокое разочарование. Они видели, что процесс лечения протекает хорошо, и радовались вместе с Кочетовым. Но знали также, что восстановление работоспособности нескольких мускулов и нервов еще ничего не определяет.

Ведь пловец, желающий ставить мировые рекорды, должен в совершенстве владеть своими руками: они должны исполнять его малейшее желание, двигаться резко, точно, сильно, стремительно… Нельзя запаздывать даже на десятую долю секунды, чтобы не нарушить гармонии всех движений пловца. А смогут ли так великолепно работать сшитые — пусть искусно — но все-таки сшитые, «починенные» сосуды и сухожилия? На этот вопрос врачи не могли ответить утвердительно. Время покажет.

«Бывают такие чудеса в природе», — осторожно говорили они, но умалчивали, что, к сожалению, чудеса бывают слишком редко.

«Чудеса так чудеса!» — решил Кочетов и начал упорную борьбу. Он заставит чудо свершиться!

Занимаясь в институте имени Лесгафта, Леонид, как и все студенты, изучал анатомию человеческого тела. Он знал, что на одной руке находится, ни мало ни много, около трех десятков мускулов. Но это его не остановило. Тридцать так тридцать!

Он твердо решил тренировать каждый мускул в отдельности.

Кочетова уже не удовлетворяли те несложные аппараты, которые имелись в госпитале. Он сам, выпросив у старушки-врача ненужные ей блоки, грузы и веревочки, стал конструировать все новые и новые хитроумные приспособления. На одном аппарате Леонид тренировал бицепс, мускул, сгибавший руку; на другом — трехглавую мышцу, заставлявшую согнутую руку разгибаться; на третьем — дельтовидный мускул, поднимавший руку; на четвертом — мышцы, сгибавшие и разгибавшие пальцы.

Выработанные годами тренировок и состязаний упорство, непреклонное стремление к победе помогали Леониду и в госпитале.

В октябре в плавательном бассейне на Разночинной улице можно было видеть высокого, широкоплечего инструктора в военной форме, с висевшей на повязке правой рукой. Он стоял на бортике бассейна, наблюдая за молодыми пловцами.

— Не опускайте ноги! — говорил он одному пловцу. И, держа в левой руке длинный, легкий алюминиевый шест, касался им снизу, под водой, ног пловца.

— Ниже голову, погрузите в воду лицо! — приказывал он другому пловцу.

— Выдох — под водой! — кричал третьему.

За спиной инструктора на стене бассейна висел большой портрет. На нем был изображен юноша в алом костюме чемпиона СССР. Он только что вышел из воды и стоял, улыбаясь, возле стартовой тумбочки. Капли воды сверкали на его широких плечах, загорелых руках.

И лицом, и телом чемпион был удивительно похож на инструктора, стоявшего на бортике бассейна. Только у инструктора правая рука висела на повязке, а чемпион на портрете правой рукой прижимал к груди хрустальную вазу: очевидно, приз за победу в только что закончившемся состязании.

Под портретом было написано: «Заслуженный мастер спорта, чемпион СССР по плаванию, рекордсмен мира Леонид Кочетов».

— Товарищ Кочетов! — крикнул один из пловцов. — Почему мне все время попадает вода в нос?

— Неправильно делаете вдох, — ответил инструктор и, присев на корточки, стал подробно объяснять пловцу его ошибку.

Окна бассейна были затянуты плотными синими шторами. Души не работали. Раздевались пловцы прямо на трибунах. Зрителей все равно никто не ждал, а раздеваться внизу было холодно. Да и сами пловцы не походили на тех веселых, шумных юношей и девушек, которые заполняли бассейн до войны. Теперь пловцы приходили в бассейн строем. Все они были в военном обмундировании. И все желали научиться плавать за два, ну, самое большее, за три дня. Время не ждало.

Это были будущие разведчики и десантники.

— Каждый боец должен хорошо плавать, — говорил им Кочетов. — Великий русский полководец Суворов настойчиво учил своих солдат плаванию. Поэтому им были не страшны никакие водные преграды.

Вода в бассейне стала очень холодной: испортилось отопление, и чинить его было некому. Да и уголь кончился.

— Ничего! — говорили бойцы. — Фашисты тоже не будут подогревать воду в реках, когда мы поплывем к ним в тыл!

И все же, несмотря на холод, отсутствие теплой воды, затемнение, несмотря на то, что в бассейне оставалось всего три инструктора — остальные сражались на фронтах, — занятия шли круглые сутки.