Том 3. Драмы
Шрифт:
Юрий. Друг мой! Нет другого света… есть хаос… он поглощает племена… и мы в нем исчезнем… мы никогда не увидимся… разные дороги… все к ничтожеству… Прощай! Мы никогда не увидимся… нет рая – нет ада… люди брошенные, бесприютные созданья.
Любовь. О всемогучий! Что сделалось с ним… он не знает, что говорит…
Юрий (смотрит на нее пристально).Как ты прекрасна в эту минуту… вот последнее удовольствие мое… оно велико… я согласен… Нет, не потревожу… это нежное выражение глаз, эти полуоткрытые уста… не стану говорить ей… не хочу видеть ее в ужасе… ах!.. Но нет, пусть она узнает. Что мне? Я умру!.. Пусть всё откроется… если б был здесь мой отец… как насладился б он видом моих предсмертных судорог…
Любовь. Что он говорит… Юрий! Юрий!.. Я предчувствую ужасное…
Юрий (берет ее за руку).Знай, что может сделать обманутое сердце, что может проклятие вечное отца… узнай… и… да разорвется твоя слабая грудь… трепещи… кровь остановилась в твоих жилах… а! Подумай! Отгадай… Ха! Ха! Ха! Ха! Нет, смейся лучше, пой, веселись, пляши… я – не бойся… я – только… принял – яд!..
Элиза. Ай! На помощь, скорей!.. (Убегает.)
(Любовь дрожит, бледнеет и упадает в обморок на кресло… он стоит над ней.)
Юрий. Так! Я это знал! – женщины! Женщины! Вы не сотворены для подобных ощущений!.. Как она бледна… образ смерти… О, если б она не просыпалась… если б могла не видать моего трупа… (Становится на колени.)Не приходи в себя… ты и теперь прекрасна… умри лучше… мы с тобой не были созданы для людей. [75] Мое сердце слишком пылко, твое слишком нежно, слишком слабо. (Целует ее руку.)Рука тепла.
75
Ср. с последним стихом «Эпитафии» – «Он не был создан для людей» (наст. изд., т. I, с. 114) и со стихами из «Демона» (там же, т. II, с. 402):
Творец из лучшего эфира Соткал живые струны их, Они не созданы для мира, И мир был создан не для них!Любовь (приходит в себя). (Подымается на стуле и кидается к нему на шею.)Молись!
Юрий. Поздно! Поздно!..
Любовь. Никогда не поздно… молись! Молись!
Юрий (вскакивает).Нет, не могу молиться.
Любовь (встает).О ангелы, внушите ему! Юрий!
Юрий. Мне дурно!..
Любовь. Дурно…
Юрий. Пора!.. Скажи моему отцу, что я желал бы простить ему… (Упадает на землю.)
Любовь. Он падает… (Смотрит на небо.)Помоги! Помоги (становится на колени возле Юрия),останови его душу… Бог! Сделай первое чудо… он вернется к тебе…
Юрий (умирающим голосом).Плачь… плачь – плачь… Бог мне… никогда… не простит!.. (Умирает. Любовь рыдая падает на него. Молчание.)
(Ник<олай> Мих<алыч>, Вас<илий> Мих<алыч>, Элиза, Иван, Дарья.)
Дарья (с ужасом).Умер.
Ник<олай> Мих<алыч>Мой сын… от моего проклятья!.. Не может быть! Он еще жив… не верю… он жив!.
Дарья (указывая на труп холодно).Отчего же? – посмотрите сюда… вы хотели: он умер…
Вас<илий> Мих<алыч> (поднимая Любовь).Дочь моя!.. Спирту!.. Ах! И она едва дышит… спасите, спасите хоть ее… (Любовь уносят. Вас<илий> Мих<алыч> и Элиза уходят.)
Иван. Боже! Прости душу моего господина!..
(Все стоят в безмолвном поражении.)
(Занавес опускается.)
Конец
Странный человек
The Lady of his love was wed with one. [76]
Who did not love better …………
………………
………………
…And this the world calls phrensy, but the wise
Have a far deeper madness, and the glance
Of melancoly is a fearful gift;
What is it but the telescope of truth?
Which strips the distance of its phantasies,
And brings life near in utter nakedness,
Making the cold reality too real!..
76
Стихотворение Байрона «Сон» произвело большое впечатление на молодого Лермонтова. Он намеревался его перевести. В тетради поэта, содержащей сцены «Странного человека», имеется запись: «Memor <для памяти>: перевесть в прозе: The Dream of Lord Byron pour miss Alexandrine <Сон лорда Байрона для мисс Александрины>». Был ли осуществлен этот перевод, предназначавшийся для Александры Михайловны Верещагиной, неизвестно. В «The Dream» Байрон рисует трагическую судьбу людей, которые не сумели понять, что они могут быть счастливы только вместе. Лермонтов подчеркивает близость стихотворения Байрона «Сон» к своему замыслу, помещая строки этого произведения в качестве эпиграфа к драме. Он вводит в сцену IV эпизод чтения «пиесы» Арбенина (стихотворение Лермонтова «Видение»), о которой Заруцкий говорит: «Арбенин описывает то, что с ним было, просто, но есть что-то особенное в духе этой пиесы. Она, в некотором смысле, подражание „The Dream“ Байронову». В контексте драмы «Странный человек» основным содержанием «Видения» становится не трагедия неразделенной любви, а судьба вольнолюбивой личности в условиях крепостничества.
77
(Англ.).
Романтическая драма
Я решился изложить драматически происшествие истинное, [78] которое долго беспокоило меня и всю жизнь, может быть, занимать не перестанет.
Лица, изображенные мною, все взяты с природы; и я желал бы, чтоб они были узнаны, – тогда раскаяние, верно, посетит души тех людей… Но пускай они не обвиняют меня: я хотел, я должен был оправдать тень несчастного!..
Справедливо ли описано у меня общество? – не знаю! По крайней мере оно всегда останется для меня собранием людей бесчувственных, самолюбивых в высшей степени и полных зависти к тем, в душе которых сохраняется хотя малейшая искра небесного огня!..
78
Драма «Странный человек» содержит автобиографические моменты. Отношения Владимира Арбенина с Натальей Федоровной Загорскиной в известной мере отражают факты биографии Лермонтова: увлечение его Н. Ф. Ивановой и ее измену. Героине драмы даны то же имя и отчество, которые носила Иванова, точно воспроизведены семейное положение, возраст и характер прототипа Загорскиной. Центрального героя драмы, Владимира Арбенина, Лермонтов наделил некоторыми чертами, близкими ему самому. Арбенину он приписал собственные стихи, посвященные им Н. Ф. Ивановой. Однако было бы ошибочным видеть в герое «Странного человека» автопортрет Лермонтова, искать прототипов для всех персонажей драмы и полагать, что все эпизоды произведения изображают события, реально имевшие место. Поэт опирался на личные наблюдения и передавал чувства, которые возникали у него, однако он не преследовал цели точного воспроизведения фактов своей биографии. Следование природе, о котором Лермонтов говорит в предисловии к «Странному человеку», означало прежде всего правдивое изображение типических для среды, окружавшей поэта, характеров.
И этому обществу я отдаю себя на суд.
Сцена I
Утром. 26<-го> августа. [79]
(Комната в доме Павла Григорьевича Арбенина. Шкаф с книгами и бюро.)
(Действие происходит в Москве.)
(Павел Григорич запечатывает письмо.)
Павел Григорич. Говорят, что дети в тягость нам, пока они молоды; но я думаю совсем противное. За ребенком надобно ухаживать, учить и нянчить его, а 20-летнего определяй в службу да каждую минуту трепещи, чтобы он какою-нибудь шалостью не погубил навеки себя и честное имя. Признаться: мое положение теперь самое критическое. Владимир нейдет в военную службу, во-первых, потому что его характер, как он сам говорит, слишком своеволен, а во-вторых, потому что он не силен в математике: куда же определиться? В штатскую? Все лучшие места заняты, к тому же… нехорошо!.. Воспитывать теперь самая трудная вещь; думаешь: ну, всё теперь кончилось! – не тут-то было: только начинается!.. Я боюсь, чтобы Владимир не потерял добрую славу в большом свете, где я столькими трудами достиг до некоторой значительности. Тогда я же буду виноват; про меня же скажут, как намедни, что я не воспитывал его сообразно характеру. Какой же в его лета характер? Самый его характер есть бесхарактерность. Так: я вижу, что не довольно строго держал сына моего. Какая польза, что так рано развились его чувства и мысли?.. Однако же я не отстану от своих планов. Велю ему выйти в отставку года через четыре, а там женю на богатой невесте и поправлю тем его состояние. Оно по милости моей любезной супруги совсем расстроено; не могу вспомнить без бешенства, как она меня обманывала. О! Коварная женщина! Ты испытаешь всю тягость моего мщения; в бедности, с раскаяньем в душе и без надежды на будущее, ты умрешь далёко от глаз моих. Я никогда не решусь увидать тебя снова. Не делал ли я всё, чего ей хотелось? И обесчестить такого мужа! Я очень рад, что у нее нет близких родных, которые бы помогали. (Молчание.)Кажется, кто-то сюда идет… так точно…
79
Даты, которые Лермонтов указывает перед каждой сценой, появились в беловой рукописи вместе с разделением текста на сцены. И. Л. Андроников считает, что даты эти отражают дни, памятные Лермонтову, составляющие вехи в истории его взаимоотношений с Н. Ф. Ивановой ( И. Андроников. Лермонтов. М., 1951, с. 38).
(Входит Владимир Арбенин.)
Владимир. Батюшка! Здравствуйте…
Павел Григорич. Я очень рад, что ты пришел теперь. Мы кой об чем поговорим: это касается до будущей твоей участи… Но ты что-то невесел, друг мой! Где был ты?
Владимир (бросает на отца быстрый и мрачный взор).Где я был, батюшка?
Павел Григ<орич>. Что значит этот пасмурный вид? Так ли встречают ласки отца?