Том 3
Шрифт:
Течение плавно несло жангаду, и восемнадцатого августа она остановилась на ночь у деревни Пескейро.
Солнце, словно громадный огненный шар, быстро спускалось за горизонт. Ночь в тропиках приходит на смену дню сразу, почти без сумерек, — так на сцене театра гасят огни рампы, изображая наступление темноты.
Жоам Гарраль с женой, Линой и старой Сибелой сидели перед домом. Торрес, покружив возле, при появлении падре Пассаньи отправился восвояси. Индейцы и негры лежали у бортов жангады, на своих местах. Араужо, сидя на носу, наблюдал за течением.
Маноэль и Бенито болтали и курили, прогуливаясь по палубе перед сном; несмотря на беспечный вид, они зорко следили за всем происходящим.
Вдруг Маноэль остановил Бенито и сказал:
— Какой странный запах! Ты не чувствуешь? Пахнет как будто...
—... мускусом! — подхватил Бенито. — Должно быть, на берегу спят кайманы.
— Вот как! Природа распорядилась мудро, наделив их резким запахом, который их выдает.
Когда наступает вечер, кайманы выходят на берег, чтобы с комфортом провести ночь. Пятясь задом, они заползают в ямы и засыпают, выставив голову с широко разинутой пастью, если только не подстерегают какую-нибудь добычу. Им ничего не стоит настигнуть свою жертву вплавь, работая одним хвостом, а по суше они передвигаются с такой быстротой, что человеку нечего и думать от них убежать.
В бассейне Амазонки кайманы рождаются, живут и умирают, отличаясь необыкновенным долголетием. Старых, столетних, кайманов можно узнать не только по зеленоватым наростам на спине и бородавкам по всей коже, но и по кровожадности, которая с возрастом все усиливается.
Вдруг впереди раздались крики:
— Кайманы! Кайманы!
Маноэль и Бенито невольно вздрогнули: трем большим животным, длиной от десяти до двенадцати футов, удалось взобраться на нос жангады.
— Хватайте ружья! Хватайте ружья! — закричал Бенито, одновременно делая знак индейцам и неграм, чтобы они отходили назад.
— Бегите в укрытия! — подхватил Маноэль. — Живее!
В одно мгновение все разбежались. Чета Гарралей скрылась в доме, к ней тотчас присоединились и двое молодых людей. Индейцы и негры попрятались в своих шалашах и хижинах.
Запирая двери, Маноэль спросил:
— А где Минья?
— Ее здесь нет! — ответила Лина, выбегая из комнаты своей хозяйки.
— Великий Боже! Где же она? — ужаснулась мать.
Все принялись громко звать:
— Минья! Минья!
Никакого ответа...
— Неужели она на носу? — спросил Бенито.
— Минья! — крикнул Маноэль.
Трое молодых людей и Жоам Гарраль выбежали из дома с ружьями в руках.
Как только они появились на палубе, два каймана побежали им навстречу.
Меткая пуля Бенито попала в глаз одному из чудовищ — опрокинувшись набок, хищник забился в предсмертных судорогах.
Второй стремительно несся вперед. Громадный кайман напал на Жоама Гарраля, сбил его с ног ударом хвоста и кинулся на него, разинув пасть.
В то же мгновение из своей каюты выскочил Торрес с топором в руке и нанес удар. Топор вонзился по самую рукоятку в челюсть каймана и застрял. Кровь залила зверю глаза, он метнулся в сторону, свалился в реку и исчез.
— Минья! Минья! — вне себя звал Маноэль, прибежавший на нос жангады.
И тут третий кайман мощным ударом хвоста опрокинул будку лоцмана, в которой спряталась девушка. Все увидели Минью, бегущую к корме, по пятам за ней гналось страшное чудовище. Между ними оставалось шесть шагов... когда Минья споткнулась и упала.
Второй выстрел Бенито не остановил каймана: пуля скользнула по толстой шкуре животного, не причинив ему вреда.
Маноэль кинулся к девушке, чтобы подхватить, унести, вырвать ее у смерти... но сильный удар хвоста повалил его и отшвырнул в сторону.
Минья потеряла сознание. Кайман раскрыл над ней пасть.
Откуда-то появившийся Фрагозо вдруг ринулся на него и вонзил кинжал в самую глотку. Животное сомкнуло свои страшные челюсти.
Смельчак успел выдернуть руку. Но не увернулся, и кайман, падая, столкнул его в воду. Пошли большие красные круги.
— Фрагозо! Фрагозо! — закричала Лина, упав на колени у борта жангады.
Минуту спустя цирюльник показался на поверхности реки. Он был цел и невредим.
Все протянули к нему руки — Маноэль, Якита, Минья, Лина. Фрагозо растерялся и пожал ладошку юной мулатке.
Минью спас Фрагозо, а Жоама Гарраля — Торрес. Выходит, авантюрист не желал смерти Гарраля? Приходилось признать этот очевидный факт.
Маноэль шепнул что-то на ухо Бенито.
— Ты прав, — согласился растерянный Бенито, — теперь одной тяжкой заботой меньше. И все же, Маноэль, подозрения не исчезли. Ведь можно быть злейшим врагом, но не желать человеку смерти.
Между тем Жоам Гарраль подошел к Торресу и протянул ему руку.
— Я сожалею, — сказал он, — что ваше путешествие скоро окончится и нам придется расстаться. Я вам обязан...
— Вы мне ничем не обязаны, Жоам Гарраль, — перебил его Торрес. — Ничьей жизнью я так не дорожу, как вашей. Но... я передумал... я не хочу сходить на берег в Манаусе, а предпочел бы доплыть до Белена, если, конечно, вы не возражаете.
Жоам Гарраль молча кивнул.
Услышав просьбу Торреса, Бенито в невольном порыве хотел было вмешаться, но Маноэль остановил его, и молодой человек промолчал.
Глава XVIII Праздничный обед
Наутро Минья оправилась от пережитого испуга; ее глаза и улыбка благодарили всех, кто рисковал жизнью ради ее спасения. Что до Лины, она, вероятно, была бы меньше признательна храброму Фрагозо, если б он спас жизнь ей самой.
— Я отблагодарю вас, Фрагозо, рано или поздно, вот увидите! — горячо сказала она.
— А как, позвольте вас спросить?
— О, вы сами знаете как!
— Тогда, раз уж я все равно знаю, отблагодарите меня сейчас!