Том 4
Шрифт:
Да, то же самое.
Не правда ли: жизнь учит и исправляет даже самых неисправимых. Она, всесильная, всегда берет свое, несмотря ни на что…
Это было месяцев десять назад. Собиралось Учредительное собрание. Разбитые наголову буржуазные контрреволюционеры вновь собирались с силами и, потирая руки, предвкушали “гибель” Советской власти. Заграничная империалистическая (союзная) пресса приветствовала Учредительное собрание. Меньшевики и эсеры устраивали “частные” совещания и вырабатывали план передачи власти из рук Советов в руки Учредительного собрания, “хозяина земли русской”. Тень возрождения “честной коалиции” и ликвидации большевистских “ошибок” носилась в воздухе.
Что делали тогда большевики?
Они продолжали начатую уже работу по утверждению власти пролетариата. Они считали, что “честная коалиция” и ее орган, буржуазно-демократическое Учредительное собрание, обречены историей на гибель, ибо они знали, что родилась на свете новая сила — власть пролетариата, и новая форма правления — Республика Советов. В начале 1917 года лозунг Учредительного собрания был прогрессивен, и большевики стояли за него. В конце 1917 года, после Октябрьского переворота, лозунг Учредительного собрания стал реакционным, ибо он перестал соответствовать новому соотношению борющихся политических сил в стране. Большевики считали, что в обстановке империалистической войны в Европе и победоносной пролетарской революции в России мыслимы лишь две власти: диктатура пролетариата, принявшая форму Республики Советов, или диктатура буржуазии в форме военной диктатуры, — всякая попытка найти среднее и возродить Учредительное собрание неминуемо ведет к возврату к старому, к реакции, к ликвидации октябрьских завоеваний. Большевики не сомневались, что буржуазный парламентаризм и буржуазно-демократическая республика представляют пройденную ступень революции…
С тех пор прошло десять месяцев. Учредительное собрание, попытавшееся ликвидировать власть Советов, было распущено. Крестьяне в стране даже не почувствовали роспуска, рабочие встретили роспуск с ликованием. Одна часть сторонников “Учредилки” уехала на Украину и призвала на помощь германских империалистов для борьбы с Советами. Другая часть сторонников “Учредилки” уехала на Кавказ и успокоилась в объятиях турко-германских империалистов. Третья часть сторонников “Учредилки” уехала в Самару и совместно с англо-французскими империалистами повела войну с рабочими и крестьянами России. Лозунг Учредительного собрания превратился, таким образом, в средство для уловления политических простаков и в знамя, прикрывающее внутренних и внешних контрреволюционеров в их борьбе с Советами.
Как вели себя меньшевики за этот период?
Они боролись с Советской властью, все время поддерживая ставший контрреволюционным лозунг Учредительного собрания.
Что же говорят нам теперь меньшевики, их Центральный комитет? Слушайте:
Он “отвергает всякое политическое сотрудничество с враждебными демократии классами и отказывается от участия во всех, хотя бы демократическим флагом прикрываемых, правительственных комбинациях, которые основаны на “общенациональных” коалициях демократии с капиталистической буржуазией или на зависимости от иностранного империализма и милитаризма” (см. “Тезисы”).
И далее:
“Все попытки революционной демократии, опирающейся на городские непролетарские массы и на трудящиеся массы деревни, восстановить демократическую республику в вооруженной борьбе с Советским правительством и стоящими за ним массами сопровождались и сопровождаются, благодаря характеру, народной обстановки и политической незрелости российской демократической мелкой буржуазии, такой перегруппировкой общественных сил, которая подрывает самое революционное значение борьбы за восстановление демократического строя ведет к прямой угрозе основным социалистическим завоеваниям революции. Стремление к соглашению во что бы то ни стало с капиталистическими классами и к использованию иностранного оружия для борьбы за власть лишает политику революционной демократии всякой самостоятельности, превращая ее в орудие этих классов и империалистических коалиций” (см. “Тезисы и резолюцию”).
Короче: коалиция “отвергается” решительно и без оговорок, борьба за демократическую республику и Учредительное собрание признается контрреволюционной, ибо она “ведет к прямой угрозе основным социалистическим завоеваниям революции”.
Вывод один: власть Советов, диктатура пролетариата есть единственно мыслимая революционная власть в России.
Но это ведь то же самое, что так давно твердят большевики и против чего вчера еще боролись меньшевики!
Да, то же самое.
Не правда ли: логика вещей сильнее всякой иной логики, не исключая меньшевистской…
Итак:
Факт, что после года борьбы с “авантюризмом” большевиков меньшевистский ЦК вынужден признать “историческую необходимость” “большевистского переворота” в октябре 1917 года.
Факт, что после долгой борьбы за Учредительное собрание и “честную коалицию” меньшевистский ЦК, нехотя и упираясь, все же вынужден признать негодность “общенациональной” коалиции и контрреволюционность борьбы за “восстановление демократического строя” и Учредительного собрания.
Правда, признание это произошло с опозданием на год, после того как истина о контрреволюционном характере лозунга Учредительного собрания и исторической необходимости Октябрьского переворота стала общим, избитым местом, — с опозданием, совершенно неприличествующим меньшевистскому ЦК, претендующему на руководящую роль в революции. Но такова уж участь меньшевиков: не первый раз они отстают от хода событий и, мы полагаем, не последний раз пытаются они щегольнуть в старых большевистских штанах…
Можно было бы подумать, что после такого признания со стороны ЦК меньшевиков разногласиям серьезного характера не должно быть больше места. Да оно так и случилось бы, если бы мы имели дело не с меньшевистским ЦК, а с последовательными революционерами, умеющими мыслить до конца и способными связывать концы с концами. Но в том-то и беда, что мы имеем дело в данном случае с партией мелкобуржуазных интеллигентов, вечно колеблющихся между пролетариатом и буржуазией, революцией и контрреволюцией. Отсюда неминуемые противоречия между словом и делом, вечная неуверенность и шатание мысли.
Не угодно ли полюбоваться. Меньшевистский ЦК, видите ли:
“По-прежнему считает народовластие, ничем не ограниченную демократию той политической формой, в которой только и может как подготовляться, так и осуществляться социальное освобождение пролетариата. В демократической республике, организуемой свободно выбранным полновластным Учредительным собранием, во всеобщем и равном избирательном праве и т. д. он видит не только ничем не замененные орудия политического воспитания этих масс и классового сплочения пролетариата под знаменем своих собственных интересов, но и почву, на которой единственно социалистический пролетариат может развивать свое социальное творчество” (см. “Тезисы и резолюцию”).