Чтение онлайн

… Козьмы Алексеевича. — К. А. Корчагина, хозяина квартиры, где Е. А. Есенина жила в то время.

… я в сентябре заливаюсь в Америку и вернусь через год. — 1 окт. 1922 г. Есенин вместе с А. Дункан и А. Ветлугиным (псевд. В. И. Рындзюна) на пароходе «Париж» прибыли в США. 11 февр. 1923 г. Есенин и А. Дункан вернулись в Европу, а 3 авг. того же года — в Москву.

Скажи отцу, чтоб он поговорил с своей кассиршей…— Согласно Е. А. Динерштейну, кассиршу магазина, где работал А. Н. Есенин, звали А. Н. Харюткина (Есенин 5 (1962), с. 354, без указания источника информации). В воспоминаниях Н. В. Есениной (Наседкиной) «Немного о родственниках» приведены на этот счет более подробные сведения:

«Моя мама <Е. А. Есенина> после окончания сельской школы приехала к отцу в Москву <…>. У дедушки была <…> маленькая комната — метров восемь, где мама спала на сундуке. Поэтому дедушка нанял для дочери частную квартиру рядом со своей работой. Это был купеческий дом в Строченовском переулке, где хозяева держали квартирантов.

Мама жила на первом этаже, рядом с дочерью хозяев Тосей. Тося и мама учились в одном классе и дружили всю жизнь <…>. Сохранили мы отношения и после смерти мамы. Антонина Александровна (тетя Тося) живет одна, ей 90 лет, мы с ней иногда созваниваемся. <…> она мне открыла один секрет <…>. В доме, где <маме> снимал комнату отец, в мезонине жила Анастасия Григорьевна Соколова (еще до рождения тети Тоси и мамы), которая работала в лавке Крылова кассиршей. Мой дедушка Александр Никитич, по словам тети Тоси, по выходным дням к ней заходил. Родители Антонины Александровны говорили, что она <т. е. А. Г. Соколова> ему нравилась, и если бы он развелся с женой, то, может быть, устроил бы свою жизнь с ней» (журн. «Журналист», М., 1998, № 11/12, нояб. — дек., с. 55–56).

Слова из письма Есенина — «с своей кассиршей» — дают основания полагать, что Харюткина и Соколова — одно и то же лицо. Несовпадение же фамилий, указанных в источниках, может быть связано, напр., с тем, что в одном случае названа девичья фамилия кассирши, а в другом — ее же фамилия по мужу; разночтение в инициалах, по-видимому, возникло из-за ошибок памяти мемуаристов.

127. А. Ярмолинскому. 1 ноября 1922 г. (с. 149). — НЖ, 1957, кн. 51, с. 112, в составе очерка адресата «Есенин в Нью-Йорке», с неточностями.

Печатается по автографу (РГАЛИ). Письмо написано на бланке: «The Waldorf-Astoria / New York».

… я получил Ваше письмо с пометкой 3 окт<ября> и совершенно не получил книги, которую должен был послать мне Ваш издатель. — А. Ярмолинский вспоминал: «В 1921 году вышла составленная мной в сотрудничестве с моей женой, Бабет Дейч, антология русской поэзии в английском переводе. Несколькими стихотворениями в ней был представлен и Сергей Есенин. Когда осенью следующего года я узнал из газет, что Есенин приехал в Нью-Йорк с Айседорой Дункан, я попросил издателя выслать ему экземпляр книги и написал об этом Есенину» (РЗЕ, 1, 229). В письме А. Мариенгофу 12 нояб. 1922 г. Есенин сообщал: «Здесь имеются переводы тебя и меня в изд<ании> „Modern Russian Poetry“, но все это убого очень» (п. 128). Письма Ярмолинского Есенину неизвестны.

Очень хотел бы поговорить с Вами лично. — В том же очерке «Есенин в Нью-Йорке» А. Ярмолинский писал: «Если не ошибаюсь, в первый раз мы встретились в Публичной библиотеке (на Пятом авеню), где я заведовал славянским отделом. <…> Есенин предложил мне свои услуги по снабжению Публичной библиотеки советскими изданиями. <…>

Удивил меня Есенин и своим предложением издать в Нью-Йорке сборник его стихов в моем переводе. <…> Через несколько дней я навестил его в гостинице „Валдорф-Астория“ <…>. Когда я собрался уходить, Есенин небрежно сорвал с бювара лист запачканной кляксами промокательной бумаги, согнул его пополам и в эту импровизированную папку вложил тут же пачку листов бумаги. Затем на обложке написал карандашом: „Сергей — Essenin — Russia — Стихи и поэмы — Перевод Ярмолинского“.

Рукопись — я ее сохранил — состоит из девятнадцати листов, исписанных карандашом. <…> Впрочем, дальше составления рукописи Есенин не пошел. Передав ее мне, он, видимо, потерял интерес к своей затее, и мы больше не встречались» (РЗЕ, 1, 229–230).

Однако М. О. Мендельсон считал, что «изданию сборника есенинских стихов на английском языке помешало прежде всего то, что творчество советского поэта было чуждо супругам Ярмолинским» (Восп., 2, 33). Позже рукопись сборника А. Ярмолинский прислал в Москву; она хранится в РГАЛИ.

128. А. Б. Мариенгофу. 12 ноября 1922 г. (с. 149). — Газ. «Ленинская правда», Чарджоу, 1962, 12 июня, № 69 (публ. В. Г. Белоусова, без указания даты и надписи на бланке).

Печатается по рукописной копии, выполненной В. И. Вольпиным (РГАЛИ). Согласно копии, письмо было написано на бланке: «The Waldorf-Astoria / New York». Местонахождение автографа неизвестно.

… чикагские «сто тысяч улиц»…— Есенин иронически перефразирует строки поэмы В. В. Маяковского «150 000 000»: В Чикаго 14 тысяч улиц, солнц площадей лучи. Чудно человеку в Чикаго! (Журн. «Художественное слово», М., 1920, кн. 1, с. 13; без подписи).

… Иза Кремер жить может на свое<пение>… — Эстрадная певица, исполнительница песен разных народов И. Я. Кремер после своего отъезда из России (в 1918 или 1919 гг.) пела во многих городах Европы и Америки и пользовалась большим успехом, особенно у эмигрантской публики. В окт. 1922 г. как раз проходили ее гастроли в Нью-Йорке (см., напр., объявление в газ. «Новое русское слово», Нью-Йорк, 1922, 19 окт., № 3554). Не исключено, что Есенин побывал на одном или нескольких концертах певицы.

… очень понимаю кричащих о производственном искусстве. — Идеи «производственного искусства» зародились как в пролеткультовских журналах, так и в недрах «Газеты футуристов» (1918 г.) и их «Искусства коммуны» (1918–1919 гг.). «Производственники» ратовали за утилитарное искусство делания красивых и полезных вещей, за искусство как «жизнестроение», за «литературу факта», отрицавшую художественный вымысел, психологизм, лиризм. Они выдвинули идею «социального заказа», который художнику (как «мастеру») дает класс.

… душа ~ с~ бородой Аксенова. — Эту деталь облика И. А. Аксенова Есенин включил здесь в свою образную систему не впервые. Вспоминая о литературном суде над имажинистами в Большом зале консерватории 4 нояб. 1920 г., И. В. Грузинов писал:

«Есенин в последнем слове подсудимого нападал на существующие литературные группировки — символистов, футуристов и в особенности на „Центрифугу“, к которой причисляли в то время С. Боброва, Б. Пастернака и И. Аксенова. Последний был на литературном суде в качестве гражданского истца и выглядел в своей роли старшим милиционером.