Чтение онлайн

Аш кашлянула.

— …мастера Анжелотти!

Она тихонько засмеялась.

— Да не всем нравится, — договорил Рикард. — Мастер Герен жаловался, там, в стойлах у мулов. Ты собираешься избавиться от него, как от мастера ван Мандера?

Это было, когда готовились к сражению под Оксоном, когда солнце было еще в созвездии Льва: казалось, с тех пор прошла целая жизнь. Она едва могла вспомнить цветущее лицо фламандского рыцаря.

Аш свернулась клубком еще плотнее, чтобы защититься от холода. От ее дыхания стал влажным шерстяной капюшон возле губ.

— Нет. Джоселин ван Мандер появился у нас в этом сезоне, с ним сто тридцать человек; он так и не влился в отряд; так что был прямой смысл отфутболить его туда, откуда пришел, — в тусклом освещении она поискала глазами лицо мальчика, увидела его пышные брови, его непредумышленную угрюмость. — А недовольные, которые собрались вокруг Герена, почти все — со мной уже два-три года. Я постараюсь хоть как-то удовлетворить их желания.

— Они не хотят оказаться запертыми в городе, когда вокруг такая чертовски большая армия!

Затрещали канаты палатки. Захлопала ее стенка.

— Найду компромисс для Герена и ему сочувствующих.

— А что, нельзя им просто приказать? — требовательно спросил Рикард.

Она почувствовала, как ее губы раздвигаются в кривую улыбку.

— Нет, потому что они просто могут сказать «нет»! Большая ли разница между пятью сотнями солдат и пятью сотнями крестьян-беженцев? Ты ни разу не видел, как отряд перестает быть отрядом. Ты же этого не хочешь. Я найду способ удовлетворить их жалобы, но в Дижон мы все-таки войдем! — она широко улыбнулась ему. — Ладно, читай.

Молодой человек поднес книгу ближе к источнику света.

— С точки зрения тактики наше положение не настолько плохо, — добавила она через минуту. — Дижон — большой город, в нем около десяти тысяч жителей, даже если не считать остатков армии Карла; Фарис не может поставить своих на каждом ярде стены. Конечно, она перекрыла дороги, ворота. Если сержанты заставят вас двигаться и не позволят останавливаться, мы войдем в город, возможно, даже без стычек.

Рикард заложил освещенную страницу пальцем и закрыл книгу. Света сальной свечи было недостаточно, чтобы видеть выражение его лица. И вдруг он сказал:

— Я не хочу быть оруженосцем Ансельма. Хочу быть вашим. Я был вашим пажом. Сделайте меня своим оруженосцем!

— Капитана Ансельма, — машинально поправила его Аш. Она обхватила себя за плечи, она была полностью одета, но натягивала на себя козлиные и овечьи шкуры.

— Если я не стану вашим оруженосцем, будут говорить, что я недостаточно гожусь. Я был вашим пажом с тех пор, как сбежал Бертран. С тех пор, как мы нашли вас в Карфагене! Я воевал под Оксоном!

Во время этого гневного протеста его голос сменил тембр — стал пронзительным, потом хриплым. Аш сильно удивилась. Она сдвинула с замерзших ушей края капюшона, чтобы лучше слышать его. Он поднялся и несколько минут молча слонялся по темной палатке, натыкаясь на все.

— Ты вполне годишься, — сказала Аш.

— Но вы не собираетесь меня назначить! — в его голосе уже почти звучали слезы.

Аш, помолчав, заговорила усталым голосом:

— Ты не воевал под Оксоном. Ты только видел, каково в строю, Рикард, ты еще не знаешь, что это такое, — перед ее мысленным взором мелькали острые края мечей и топоров. — Это вихрь бритвенных лезвий.

— Я буду воевать. Я пойду к капитану Ансельму.

Аш не услышала вызова в его голосе, только внезапную, возбужденную решимость. Она приподнялась на локте, взглянула на Рикарда.

— Он тебя возьмет, — сказала она. — И знаешь, почему? Из каждой сотни наших людей десять-пятнадцать человек сами знают, что делать на поле, когда вокруг ад кромешный, им не надо говорить, они знают инстинктивно или потому что обучались этому. Около семидесяти будут драться, если кто-то их подготовит, а потом подскажет, что делать конкретно. А остальные десять-пятнадцать будут бегать вокруг, как безголовые цыплята, независимо от того, чему их обучили или что им сказали.

На поле боя она сама хватала людей за доспехи и просто физически вбрасывала их назад в бой.

— Я наблюдала, как ты тренировался, — договорила она, — ты по своей природе фехтовальщик, и ты — один из тех десяти-пятнадцати, которых любой командир выберет и назначит своим «исполнительным командиром». Я хочу, чтобы ты выжил в ближайшие два года, Рикард, так что я дам тебе копье и поставлю тебя командиром, когда придет время. А до тех пор постарайся не быть убитым.

— Командир!

Под мехами уже стало настолько тепло, что ее тело перестало дрожать. Усталость накатила волной и унесла ее; она едва успела заметить радость и изумление Рикарда; и сон охватил ее так же неожиданно, как падение с коня, только без удара, пришло забвение.

Она осознавала, что мечется по тюфяку под одеялами.

Что-то поддалось под ней.

Аш услышала глухой треск, шум, какой издает под ногой человека кожаная бутыль. Совсем рядом с ней. Она пошевелилась, она слышала голоса стражи и лай собак за стенами палатки; двинула рукой в сторону и почувствовала какое-то препятствие, сдвинувшееся под ее ребрами.

Лопнуло с шумом что-то твердое, стало мокро.

Аш ударила рукой по тюфяку, ниже, сбоку от себя. Большой палец руки попал на что-то скользкое и твердое. Ноготь пальца уперся во что-то, потом эта помеха треснула, хлюпая, как спелая слива. Рука стала вдруг влажной и липкой.

Она почувствовала знакомый запах — сладкий, смешанный с вонью экскрементов, как бывает в бою, подумала — кровь, и открыла глаза.

Из-под нее наполовину вылез младенец. Она перекатилась и придавила его. Его тесные пеленки были пропитаны чем-то темным, сочащимся из головы. Его покрытый пушком череп истекал красным. Сверкала белая кость, череп ребенка треснул от уха до уха, сзади он был раздроблен. Ее рука оказалась на его лице, большой палец глубоко проник в разбитую глазную впадину.

Другой глаз мигал ей. Такой светло-карий, как янтарь, как золото.