Том II: Отряд
Шрифт:
Гораздо труднее принять тот подтвержденный свидетельством подводного раскопа факт, что мир ПРОДОЛЖАЕТ изменяться. Судя по тому, что писал Воган Дэвис в 1939 году, он об этом знал уже тогда, и создал теорию, объясняющую, как и почему это происходит.
Я хочу знать, что это за теория. Его теория может быть верной, или ошибочной, но У МЕНЯ нет вообще никакой! Если мне придется улететь отсюда, я хочу попросить вас получить у Вильяма Дэвиса разрешение на свидание с его братом.
Пирс.
Сообщение: # 244 (Пирсу Рэтклифу)
Тема: Аш.
Дата: 22.12.00 18:30
От: Лонгман@
Формат-адрес и прочие детали невосстановимо уничтожены.
Пирс,
Пожалуйста, будьте ОСТОРОЖНЫ. Всегда кажется, что с вами и вашими знакомыми этого просто не может случиться. А в сущности — один вооруженный псих, один случайный выстрел солдатской винтовки — и когда правительство принесет извинения, вам от этого уже не легче. Мне вовсе не хочется услышать по радио о вашей гибели.
Анна.
Сообщение: # 246 (Пирсу Рэтклифу)
Тема: Аш.
Дата: 23.12.00 21:50
От: Лонгман®
Формат-адрес и прочие детали невосстановимо уничтожены.
Пирс,
Проклятье: все еще нет от вас вестей. Надеюсь, нет новостей — хорошая новость.
С шумихой в печати пока не очень-то получается. Надо сказать, они хорошо выбрали время — как раз на предрождественскую лихорадку.
Дороги на уик-энд забиты (рождество приходится на понедельник), но я все же съездила еще раз в Кольчестер. Не представляю, какой шок должен был пережить человек, чтобы стереть все воспоминания с пятнадцатилетнего возраста. Вильям говорит: глубокая травма. Возможно, пятнадцать лет — тот возраст, когда Воган последний раз был по-настоящему счастлив. Мне даже думать не хочется, что могло довести его до такого состояния.
Мы с Вильямом по очереди читали ему вслух ваш перевод хайдингемского манускрипта. Вильям — оптимист. Мне не кажется, что он воспринимает. Но, в конце концов, Вильям — медик.
Я завтра снова собираюсь туда, и на Рождество проведу сколько смогу времени в госпитале у Вогана, занимаясь чтением. Буду следить за новостями и проверять е-мэйл. Вы всегда можете связаться со мной по домашнему электронному адресу: или позвонить, если доберетесь до телефона. Мой номер:
Анна.
Сообщение: # 247 (Пирсу Рэтклифу)
Тема: Аш.
Дата: 23.12.00 23:02
От: Лонгман@
Формат-адрес и прочие детали невосстановимо уничтожены.
Пирс,
Ну, вот мы и дождались прорыва.
Получился некоторый шок. Местные доктора положили Вильяма в больницу под наблюдение. Пациент из него совершенно несносный — кажется, так часто бывает с медиками. Я мотаюсь между его отделением и неврологией, где лежит Воган. Вымоталась до бесчувствия, но сейчас, по-моему, Вильям вне опасности. Просто сердце разрывается, когда видишь его в таком положении. Когда он на ногах — это весьма бодрый старичок, но видя его спящим на больничной койке, понимаешь, как он хрупок. Кажется, я к нему по-настоящему привязалась. Своих-то дедушек я не помню.
Воган сейчас успокоился. Не знаю, действуют ли еше снотворные, или это уже естественный сон.
Я сижу в комнате для посетителей, среди печальных рождественских украшений, и печатаю на переносном ноутбуке, подбадривая себя тем ужасным черным кофе, который выдает автомат. Время от времени заходит сиделка и посматривает на меня этак… Мне скоро надо уезжать, еще предстоит пробиваться сквозь кошмарные рождественские пробки, но я не хочу уходить, пока врачи окончательно не успокоятся по поводу Вильяма.
Похоже, у них обоих других родственников уже не осталось.
Когда это случилось, читал Вильям. Как раз дошел до той части «Фраксинус», где описывается Карфаген. Читает он прекрасно. (У меня ни малейшего представления, как он относится к содержанию, не считает ли все это полной чепухой.) Воган слушал, как мне кажется, хотя понять трудно. Глядя на его худое лицо, я подумала, что в молодости он был очень хорош собой. Очень заносчив. Нет, не заносчив — такое выражение лица, какое приходится видеть в старых довоенных фильмах, — раздражающая уверенность в себе, теперь такой не увидишь. Английское аристократическое воспитание, должно быть. И Вогану Дэвису кажется, что ему все еще пятнадцать. Какой богатый мальчишка в этом возрасте не считает себя Господним Даром?
Все произошло внезапно, будто обрушилось. Прямо у меня на глазах на него словно навалились тяжелой ношей эти шестьдесят лет. Он сказал: «Вильям?», словно Вильям не сидел у его кровати все эти дни. «Вильям, можно попросить тебя дать мне зеркало?»
Я бы не стала, но тут меня не спрашивали. Вильям подал ему маленькое зеркальце для бритья. Я встала, чтобы позвать сестру, — мне казалось, что у Вогана начнется истерика. А у вас бы не началась? Считать себя пятнадцатилетним и увидеть лицо восьмидесятилетнего старца?
Он просто посмотрел в зеркало и кивнул. Один раз. Как будто убедился в чем-то, что и так знал.
Положил зеркальце на постель и попросил: «Как насчет газеты?» Я остолбенела, но Вильям встал и подал ему газету, оставленную другим пациентом. Воган очень пристально осмотрел ее — по-видимому, его озадачило, что это оказалась малоформатная газетка, а не большой лист — просмотрел заголовки и название. Он сказал две фразы: «Значит, война кончилась?» и «Надо полагать, победили мы, не то бы читать пришлось по-немецки».