Чтение онлайн

— А картинки? — произнёс он потрясённо.

Картинок не было.

А без картинок какая уж книга…

Нужно было срочно иллюстрировать наш роман.

Рисовали мы оба плохо. Можно сказать — совсем не рисовали. Люди у нас получались похожими на огурцы, а лица мы изображали в виде кружочков и чёрточек. Орька однажды нарисовал белку на дереве, которая больше походила на филина, держащего в когтях змею. Короче — в искусстве живописи мы оба не поднимались выше тройки за год.

Но книга без картинок — не книга. И мы оба начали думать, как бы изобразить Тома Сойера, не рисуя его лица.

В конце концов можно решить любую задачу, даже самую необычную, и мы нашли решение.

Мы надевали Тому на голову широкополое мексиканское сомбреро с высокой тульей. Чтобы не вырисовывать глаза и нос, мы закрывали его лицо чёрной полумаской с прорезями для глаз. В рот ему вкладывали здоровенный кинжал с витой рукояткой. В правой руке он держал револьвер, который сильно смахивал на наш домашний чайник для заварки, в левой — ещё один кинжал, с конца которого падали на землю огромные — с грушу — капли крови. У ног Тома валялись убитые, похожие на стебли и корни женьшеня.

Мы состряпали штук двадцать таких картинок и вклеили их между страницами. На обложке, не жалея акварельных красок, нарисовали ещё более зверского Тома Сойера, написали название романа и свои фамилии: «Авторы Н. Внуков и О. Кириллов». После этого принесли книгу в класс.

Не знаю, сколько человек прочитало роман. Его передавали на уроках, под партами, из рук в руки до тех пор, пока наша учительница литературы Полина Фёдоровна Рудич не отняла наконец у кого-то это увесистое творение.

Она взглянула на обложку, перелистала том, и брови её взлетели вверх двумя чёрными дужками. Потом она бросила взгляд ца нас.

— Внуков, Кириллов, после урока останьтесь!

Орька тяжело вздохнул рядом со мной.

— Ну вот… Опять родителей вызовут…

— Точно, — подтвердил я. — Нам с тобой никогда не везёт.

— Я думаю, что это не будет «первое серьёзное замечание», — начал гадать Орька.

— Может быть, и не будет, — сказал я. — Всё-таки это не карбид, а книжка.

После урока, когда все разошлись, мы забились на «Камчатку», на самую заднюю парту, и сидели там, как подсудимые в ожидании приговора. Полина Фёдоровна просматривала за столом тетради и что-то выписывала в классный журнал. Наконец она закрыла его и подняла голову.

— Ну-ка, подойдите сюда.

Мы подошли к столу.

Мы стояли плечом к плечу, готовые принять на свои головы самый тяжкий удар.

Полина Фёдоровна придвинула к себе роман.

— Так… — сказала она и постучала пальцами по жуткой физиономии Тома Сойера на обложке. — Интересно, сколько времени у вас ушло на это?

— Две недели, — сказал я хриплым голосом.

— Две, — кивнул Орька. — И ещё один день на картинки.

Полина Фёдоровна посмотрела на Орьку, потом на меня..

— Вот что, дорогие мои. Теперь, если классные или домашние сочинения у вас будут по полторы странички, как раньше, — вы у меня из троек не вылезете. Сумели такое — сумеете и сочинения. Сколько здесь страниц?

— Четырнадцать тетрадей.

— Ровным счётом сто семьдесят страниц. Да, по объёму настоящий роман.

Она открыла свой огромный портфель и опустила в его недра «Тома Сойера».

— Я это прочитаю. Идите. И запомните, что я вам сказала о сочинениях. Не меньше пяти-шести страниц. Понятно?

IV

Я НЕ ПОМНЮ, куда и как-исчез наш роман. Может быть, Полина Фёдоровна оставила его себе на память. А может быть, его зачитали ребята. Сорок лет прошло с того времени.

Однако сочинения писать мы научились. Сначала мы писали по пять-шесть страниц. Но к десятому классу нам уже не хватало тетрадки — приходилось вкладывать дополнительные листы. В школе к нам крепко прилипла кличка «писатели». И самое удивительное, что мы действительно оба стали пишущими людьми.

Я по настоящее время написал четырнадцать книг. Орька — больше двадцати киносценариев. Он работает сейчас на «Моснаучфильме» и увлекается какими-то дре-весными вошками и клопиками.

И ещё одно. Я, который говорил, что о нашем классе писать нечего, что в нём живут серые, неинтересные люди, написал о ребятах нашего класса целых три книжки!

Вот так начался и таким образом кончился наш «Том Сойер — разбойник».

Хотел бы я подержать его сейчас в руках, перелистать пожелтевшие страницы и снова почувствовать себя в том времени, когда самым главным в жизни были стреляющие ключи, карбид, холодная горная речка и вольный полёт мечты…