Чтение онлайн

Сара. Зачем это надо — так думать и говорить?

Барретт. Врач не вправе с неприязнью отворачиваться от каких бы то ни было проявлений жизни. Он повсюду обнаруживает странности, отклонения, безумства Природы — одним словом, чудовищное. И излечение удастся ему лишь в том случае, если он восстановит нарушенное равновесие жизненных соков… Мне нужна ваша моча, сударыня. Пусть Томас принесет мне ее в бутылочке.

Томас. Что вам известно о смерти, сэр?

Барретт. Ничего. Даже меньше, чем ничего.

Томас. Но вы ведь только что были свидетелем двойного exitus’а [6] .

Барретт. Не бойся: может, ее вообще нет.

Томас. Вообще нет смерти?

Барретт. А если она и есть… если есть нечто, что полностью нас уничтожает, превращает всё внутри нас в непробудный сон… тогда оснований для страха еще меньше.

Томас. Но если тепло улетучится… а тело, возможно, погрузится в сон, будет видеть ужасные сны и больше не проснется… и будет мерзнуть…

Барретт. Я знаю только процесс умирания… Успокойся: то, что мы видим, может оказаться иллюзией. Вина отдельного человека — не верь в нее! Все заранее предопределено: рождение… и потом продолжение рода; все стертые в кровь ноги, все жёлчные и мочевые камни… Тем не менее, каждый делает, что может. О том, в конечном счете, и идет речь. (Он собирается уходить.) Даже вор, болтающийся на виселице, сделал в своей жизни, что мог.

Томас. Но мама выздоровеет?

Барретт. Я обещаю тебе… применить все свое искусство.

Томас. Мама… Наступит другое время.

Сара. Оно уже здесь.

Томас. Я имел в виду: лучшее.

Сара. Лучших времен не бывает. Смотри, у тебя появились черные гнойнички: закупоренные сальные железы на носу и на лбу. Это и есть другое время, уже наступившее.

Томас. Почему ты недовольна моим лицом?

Сара. Оно явно что-то скрывает. Признайся, по крайней мере, что ты пытался вызвать духа. Или скажи, что Абуриэль это ложь, не что иное как ложь (так было бы лучше всего), разгорячившая тебе голову. Или — что это незнакомец (ничтожная личность), возможно, имеющий в отношении тебя нечестные намерения. Но даже если это слово — всего лишь ложь, оно означает нечто скверное. А именно: другое время, которое уже началось.

Томас. Я стану порядочным человеком. Я буду зарабатывать деньги.

Сара. Через семь лет.

Томас. Нет, скорее.

Сара. Как же ты заработаешь деньги?

Томас. Потому что хочу.

Сара. Даже этот Абуриэль (если, конечно, ты его не придумал) не имел при себе заслуживающей упоминания наличности. Даже он!

Томас. Уильям… Ты сдержал обещание и пришел. У меня есть, что тебе рассказать. Голова моя переполнена, а сердце пусто…

Уильям Смит. Твоя бабушка шла за мной по пятам и вот-вот будет здесь. Добрый вечер, миссис Чаттертон!

Сара. Добрый вечер, мистер Смит.

Старая миссис Чаттертон (входит). Вы от меня убежали, мистер Смит-Младший! Хочу вам заметить, в этой связи, что я пока ни одного человека не покусала…

Уильям. Прошу прощения. Я очень торопился.

Старая миссис Чаттертон. Вы торопились к Томасу. Удачной такую отговорку не назовешь.

Уильям. Я просто совсем недавно завел привычку ходить с определенной скоростью…

Старая миссис Чаттертон. Скажем правду: вы красивый юноша, я же старуха. Каждый ходит своим путем.

Уильям. Этого я не имел в виду.

Томас. Хватит, Уильям… Бабушка, у меня к тебе просьба: ты не могла бы помочь маме?

Старая миссис Чаттертон. Я ей всегда помогаю, насколько хватает сил.

Томас. Я бы хотел прямо сейчас подняться с Уильямом в мансарду.

Старая миссис Чаттертон. Идите, идите… Надеюсь, скоро миссис Эскинс придет.

Томас. Чай заварить я не успел.

Старая миссис Чаттертон (снова сует себе в рот неизменную трубку). Слава Богу, что есть этот Смит. Он никогда не важничает, а ведь его отец пивовар. Это доходное дело. Кроме того: пиво возвращает душевное спокойствие. Жаль, наш Томас пива не пьет, а только воду хлебает. Между прочим, этот пивовар Смит (уже не первый год управляющий — как президент общества «Дельфин» — Колтонским приютом) имеет, в общей сложности, четырех сыновей. Старший, Дик, — величайший негодник в нашем городе. Его уже вышвыривали из трех школ. В девять лет он успел поработать каменщиком на строительстве какого-то дома и заработал деньги — потому что перед тем, опьянев от пунша, подрался и подставил подножку педелю. После его послали в Винчестер. Сейчас он помощник Джона Тауэнсенда, хирурга в нашем госпитале. А значит, можно сказать, работает в пыточной камере Бристоля: на предприятии, поставляющем изуродованные трупы… Меня пугает, что Томас встречается с этим неудачником… Сара — я тебе приготовлю чай, раз миссис Эскинс пока не пришла…