Чтение онлайн

— Нет, — улыбнулась та, — обычно свет не выключают. К сожалению, в тоннеле нет ничего интересного. Только стены. Но вы можете их рассмотреть, если хотите.

Мы проедем его за двадцать минут на довольно большой скорости.

— Жаль, — вздохнула Анохина, — я думала, в тоннеле гораздо интереснее.

— Это самая современная система в Европе, — терпеливо объяснила девушка.

— Чем вы душитесь? — вдруг спросила Зинаида Михайловна. — У ваших духов такой легкий аромат.

— Это «Иси Мияки», — смутилась девушка, отходя от любопытной пассажирки.

— Дожили, — громко заявила Анохина, — теперь проводницы душатся самыми дорогими духами. У нас такие ароматы могут позволить себе только самые богатые люди. Да и то не все.

— Парфюмерия становится общедоступной, более демократичной, — возразил Дронго, — в этом ее прелесть. Кстати, это только в некоторых странах Западной Европы, в США и Канаде. Даже в очень богатой Японии обслуга не позволит себе использовать такой дорогой парфюм. Я уже не говорю о других азиатских странах.

— Мы еще так отстаем, — вздохнула Анохина, — разве у нас так умеют улыбаться девушки из обслуживающего персонала? Разве у нас бывает такая чистота в отелях или в аэропортах?

— Я бы не сказал, что Северный вокзал самое чистое место Парижа, — попытался возразить Дронго.

— Если сравнивать с другими местами города, то да. Но если сравнить их вокзал с нашими?! Вы часто бываете на наших железнодорожных вокзалах?

— Иногда случается.

— Это же ужас! Просто кошмар!

К ним подошел Родионов. Он видел, как неугомонная Анохина допекла его друга. Тот даже не смог доесть свой остывший обед, поддерживая светскую беседу.

— Извините, — сказал Родионов, — можно мне похитить своего друга на несколько минут?

Дронго убрал поднос на соседнее кресло, закрыл столик и, поднявшись, прошел следом за полковником. Они вышли из своего вагона, чтобы перейти в соседний, где находился ресторан.

— Она не дала тебе поесть, — заметил полковник.

— Ничего, — улыбнулся Дронго, — скоро тоннель. Ты не заметил, какой мрачный сегодня Нелюбов? Он всегда такой?

— Он вполне соответствует своей фамилии. Иногда я удивляюсь, как людям это удается. Словно кто-то решает за них при рождении.

— В таком случае ты обязан больше всего любить Родину, — улыбнулся Дронго.

— Ты думаешь, Родион от слова «Родина?» — спросил полковник. — Впрочем, есть и такое толкование моей фамилии. Кстати, ты ведь обратил внимание, что тебя уже почти везде знают как Дронго. Полноценная фамилия или даже имя нарицательное — удачливый сыщик, аналитический ум, хотя это всего лишь название птички, обитающей где-то в Юго-Восточной Азии.

— Зато птички смелой, которая ничего не боится, — напомнил Дронго. — Давай о другом. О наших пассажирах. Судя по всему, у Горшмана это не просто туристическая поездка. Он собирается принять какое-то важное решение, для чего и решил выехать в эту странную экскурсию. Они с Беляевым оживленно обсуждают что-то, какие-то важные проблемы. Кстати, Беляев подозвал к себе Борисова и сказал, что эксперт, про которого тот ему говорил, может им понадобиться.

— Ты слышал это со своего места? — изумился Родионов.

— У меня хороший слух, а Беляев и не думал скрывать своей заинтересованности.

— Наверное, у него есть к тебе конкретное предложение, — решил Родионов. — Они с Горшманом компаньоны, и вполне вероятно, что могут заинтересовать тебя своими предложениями.

— Увидим, — неопределенно пожал плечами Дронго. — Давай-ка вернемся в вагон. Скоро въедем в тоннель.

— А как же эта особа рядом с тобой?

— Что делать? Придется и дальше жертвовать собой.

— Это действительно большая жертва с твоей стороны, — пожал ему руку Родионов. — Когда приедем в Лондон, я обещаю, что поселю тебя в другой гостинице.

— Достаточно, если мы будем жить на разных этажах, — покорно вздохнул Дронго.

Они вернулись в вагон, где Зинаида Михайловна уже закончила обедать.

Подносы убрали у нее, у Кунина и Елены Львовны, у Нелюбова и Кравалиса.

Остальные еще обедали. Борисов, расхрабрившись, даже попросил принести ему еще бутылочку вина. До назначенного времени прибытия к тоннелю оставалось около минуты, когда Кравалис встал, чтобы пройти в туалет, находившийся в передней части вагона. В этот момент по всему составу на нескольких языках объявили, что поезд входит в тоннель. Кравалис, не замедляя шага, прошел к туалету.

Сандра подошла к Алене Новиковой, взяла у нее поднос и, улыбнувшись, повернулась, чтобы выйти из вагона с грязными подносами. И в этот момент состав влетел в тоннель. Дневной свет за окнами сменился абсолютной тьмой.

— Интересно, — дрогнувшим голосом сказала Анохина.

И в этот момент в вагоне погас свет.

— Что это? — громко возмутилась Зинаида Михайловна. — Почему потушили свет?

Кто им разрешил?

На несколько секунд воцарилась кромешная тьма. Потом глаза начали различать некоторые детали. У дверей что-то вспыхивало, словно блики света из тоннеля ударили в салон вагона. Раздался противный скрежет тормозов. Всех сидящих сначала бросило вперед, а затем придавило на своих местах. Раздался чей-то сдавленный стон. Состав остановился. Затем кто-то негромко чертыхнулся.

— У вас все в порядке? — громко спросил Борисов, приподнявшись и трогая руками плечи своего шефа.

— У меня — да, — ответил Беляев. — Кажется, Александру Абрамовичу плохо.

— Включите свет! — бросился вперед Кунин. — Включите свет!

Двери в подобных вагонах работали автоматически. Чтобы их открыть, нужно было нажать на ручку, и через секунду створки бесшумно раскрывались. Но только в том случае, если в вагоне работало электричество. Кунин начал дергать ручку.

И в этот момент включился резервный свет.

— Александр Абрамович, — взволнованно позвал Кунин.

— Нет! — вдруг вскрикнула супруга Горшмана, поднимаясь со своего места. — Нет, нет! Этого не может быть!

К ней подскочила Алена, чтобы успокоить ее, и в ужасе застыла, не в силах отвести глаза от страшного зрелища. Кто-то успел воспользоваться темнотой и выстрелить дважды. Банкир Горшман был мертв. Первая пуля пробила легкое, вторая попала в сердце. Он уронил голову на плечо Беляеву, и тот, решив, что его компаньону стало плохо, обратился за помощью.