Чтение онлайн

Пора было возвращаться на теплоход. Пляж снова опустел, опять остались только местные мальчишки. Они глядели вслед пассажирам, и им тоже хотелось уплыть на этом теплоходе.

В это время Зойкина мама Валя Капелькина сидела на скамеечке и душевно беседовала с капитаном Петровым, который тоже сошел на берег прогуляться.

— Вот вишню опять купила, — говорила мама-Капелькина. — Зоя ее очень любит.

— Славная у вас дочка, — отвечал капитан Петров.

— У вас такая трудная работа, устаете, наверное? — спрашивала мама-Капелькина.

— Нормальная работа, — улыбался капитан. Зойкина мама тоже улыбалась.

Зойка очень обрадовалась, увидев, что мама сидит на одной скамеечке с капитаном. Она тут же присела рядом с ними.

А семья Мельниковых пошла на рынок. Родька все время оглядывался. Ему тоже очень хотелось посидеть с капитаном. Но мама тянула его за собой.

Торговля на рынке уже пошла на спад, но как только появились отдыхающие с пляжа, торговцы снова оживились.

— Покупайте окуня, свежего окуня! — закричал загорелый парень в майке. — Только что поймал!

— А вот и купим! — К парню подходил Павел Михайлович Федулин. Мельниковы тоже подошли посмотреть на окуня.

— С килограмм будет, не меньше! — хвастался парень. — До того силен, чуть не ушел!

Окунь бился в ведре с водой. Он то затихал, то с новой силой выбрасывал свое тело вверх, отчаянно пытаясь вырваться из плена.

— Попросим повара, чтоб для всего нашего стола сварили уху, — сказал Федулин.

— Вы возьмите вместе с ведерком, — сказал продавец Федулину. — Отдадите повару окуня и ведерко вернете, подожду.

Федулин взял ведро с рыбой и очень довольный пошел на теплоход.

— Ждем вас, товарищ капитан, на уху, — пригласил он Петрова, проходя мимо.

Топало тоже услышал эти слова. Он подошел к Федулину, заглянул в ведро.

— Будет тебе уха! — пробормотал Топало.

И вдруг на глазах изумленного Федулина окунь выпрыгнул из ведра, пролетел, как на крыльях, несколько метров и ушел в воду.

— Будет тебе уха! — снова пробормотал Топало.

— Летающая рыба! — прошептал Федулин. Ноги его подкосились, и он опустился на землю.

Капитан Петров сидел не двигаясь. Да, он тоже собственными глазами видел, как рыба выпрыгнула из ведра, сверкнула на солнце и полетела к воде. Видел, но поверить сам себе не мог. Он покосился сначала на Зойку, потом на ее маму. Они улыбались как ни в чем не бывало. Капитан потер лоб, стараясь привести свою голову в порядок.

Зойке очень хотелось сказать капитану, чтобы он не переживал, что рыбу выбросил из ведра Топало, но ничего такого она сказать не могла и поэтому делала вид, будто ничего не происходит.

Топало между тем шел по рынку. Он не на шутку рассердился. Опять эти рыбы попались на крючок! Какие же глупые, какие доверчивые! В реке Кутузовке он одного леща три раза спасал, так нет — четвертый раз на червячка клюнул. А в расставленные сети они просто стаями идут!

Рыбаки не раз приходили к бабушке Дусе, жаловались:

— Опять домовой нашу рыбу в реку выбросил!

На что домовой отвечал:

— Никакая она не ваша.

Когда на реке собирались сети ставить, выходил Топало на берег, призывал самую главную рыбу — усатого сома.

— Сети будут ставить, — предупреждал он.

И ни одной рыбки не доставали рыбаки в сетях. А по всему этому в окрестностях деревни Кутузы совсем перестали рыбачить.

Топало шел по рынку, заглядывал в ведерки и выбрасывал из них рыбу в реку.

На рынке произошел страшный переполох. Кто-то вскочил с места, кто-то застыл на месте. Кто-то кричал: «Рыба летит, рыба летит!» Кто-то слова произнести не мог.

Команда теплохода тоже с изумлением смотрела на это невероятное зрелище. Седой штурман Карпов плавал двадцать лет, а такого еще не видал и от других не слыхал.

Происшествие на берегу взволновало весь теплоход. Только об этом и были разговоры. Тут все окончательно перезнакомились друг с другом, сплотились.

Павел Михайлович был в центре события. К нему подходили, хлопали по плечу, как будто он вернулся из опасного путешествия жив и невредим.

А Федулин тем временем вспоминал все больше и больше подробностей. Он, например, вспомнил, что рыба как будто заговорила человеческим голосом: «Будет тебе уха!»

Капелькины в основном сидели в каюте и старались не слушать разговоры. Мама была подавлена.

— Вот видишь, что ты устроил! Сейчас хоть на палубу не выходи!

— Он не виноват! — защищала Зойка. — Он рыбу спасал!

— Этот Федулин ее хотел съесть, — сказал Топало возмущенно.

— Для того и рыба, чтоб ее есть, — заметила мама.

— Не для того, — возразил Топало.

— А для чего? Для чего тогда она?

— Ни для чего. Живет себе…

Вечером на шлюпочной палубе, где обычно проходят концерты, собралась стихийная пресс-конференция.

Павел Михайлович восседал на сцене, нога на ногу. Он был счастлив. Сейчас весь теплоход знал его в лицо. «Федулин, Федулин, Федулин!» — носилось в воздухе.

«Раньше-то, бывало, пройдешь бочком, никто тебя и не заметит, — думал Павел Михайлович. — А сейчас сижу на сцене, интервью даю».

Вот так нежданно-негаданно поворачивается судьба!

Павлу Михайловичу задавали множество вопросов, даже спросили, женат ли, на что он ответил очень остроумно: «Уже не женат!» Да и на все другие вопросы он отвечал с некоторой долей юмора, чуть снисходительно, но тем не менее вполне уважительно к публике.