Топтатель бабочек 2
Шрифт:
– Не, - покачал я головой: - Измайловой быть это измаяться. А Хорошевской быть это значит все хорошо будет. Мне так больше нравится. Как яхту назовешь, так она и поплывет.
– Скажи на милость, - усмехнулся Петр: - А у нас значит какая фамилия? Хорошая?
– А то? Романовы. Значит римляне! Значит должны повелевать Третьим Римом! Все правильно. Подходящая фамилия.
– Экий ты стал мудреный Алешка. И правда, - покрутил головой Петр: - А секретарша что думает насчет нашей фамилии?
– Романовы значит романтичные, - мечтательно вздохнула Нимфадора.
– А Меньшиковы?
– выскочил Алексашка.
– Меньшиковы, значит нужно поменьше брать, - отрезал я: - А то плохо кончишь. Вот если бы Большевиков был...
– Скажи на милость, - покрутил головой Алексашка, а царь усмехнулся. После мы с Нимфадорой пошли баффить свою грамотность, а царь похмеляться.
***
– Пусти царевич, - прошептала ночью Нимфадора, вылезая из моих объятий.
– Куда?
– сонно пробормотал я: - Я только пригрелся.
– На горшок! Ты меня весь вечер не отпускал от себя. А то постель опрудю. Пища у вас не привычная. И перекормили меня... Только не подглядывай, а то я стесняюсь и так!
– Ладно я отвернусь, - проворчал я: - Надо будет первым делом ватерклозеты создать. Горшки это отстой! Без уборных комнат нет цивилизации. Как дикари живем...
– Дикари небось под кустик ходют!
– отозвалась Нимфадора с горшка: - А не сидят на таких горшках дорогущих! Да за такую вещь можно деревню целую купить! А я в нее большую и малую нужду справляю...
– Давай без подробностей!
– поморщился я, мечтая о нормальной ванне с джакузи и биде. Все прогрессоры в романах начинают с пороха. Идиоты! Надо с туалетов начинать. Срать нужно каждый день, а порох может и не понадобиться вообще. Пушки это вообще последний довод королей. Для тех, кто нормально договориться не может.
– Я и в Преображенском с тобой буду в одной кровати спать?
– спросила Нимфадора возвращаясь в койку.
– Там тебе свои покои отведем. Это тут с жилплощадью напряг. Москва-столица! Понаехали тут разные в нашу резиновую...
– Ты царевич всегда такие слова непонятные говоришь, - хихикнула Нимфадора.
– Я вот смотрю ты осмелела?
– заинтересовался я: - Адаптировалась?
– Ась? Опять слово непонятное.
– Я говорю, чего раньше тряслась как осинов лист, а теперь спокойная?
– А мне после первой ночи во дворце вдруг в голову пришло, что я вроде как померла и на небесах уже. Все такое ненастоящее как будто, - призналась девочка: - Ведь если бы не ты царевич Елисей, то точно бы забили бы до смерти. Так вот может я правда умерла? А теперь на небесах?
– Я тебя понимаю, - вздохнул я, опять её обнимая судорожно.
– А вот ты чего-то беспокойный.
– Ненавижу!
– Кого?
– Будущее!
– Это как? Почему?
– Мрачное оно для простого народа. Хотя и для дворян тоже...
– Так может поменять его можно? Ты же царевич!
– Поменять дело не хитрое, но как бы хуже не вышло. Хотя чего сопли жевать? Когда не помирать, все равно день терять.
***
Нимфадора пошла за отчетом Пушечного двора и застряла. Я выглянул и увидел, что её зажал в углу Алексашка и чего-то втолковывает, сорвав маску.
– Я бы попросил птичку нашу не обижать!
– холодно сказал я, пнув Алексашку в голень: - Нимфадора иди разбери бумаги наши. А вас Данилыч я попрошу остаться. Разговор есть.
Красная Нимфадора быстро нацепив маску выскользнула а Алексашка насмешливо посмотрел на меня. Чего мол надо шкет?
– Сон вещий приснился Данилыч. Даже два, - сказал я Алексашке серьезно: - В первом сне ты после смерти батюшки лишаешься всех чинов и наград, и едешь со всем семейством на старости лет в Сибирь на поселение. А во втором сне сохраняешь все свои чины и живешь богато. Тебе какой сон больше нравится?
– Я желаю государю нашему многие лета!
– посерьезнел тоже Алексашка, сделав вид, что не понял намека.
– Не похоже что-то, раз ты так принимаешь участие в его кутежах. Они ведь век не продляют.
– На то его воля, - поморщился Алексашка.
– Тогда я еще один сон вещий тебе расскажу, - понизил я голос, оглянувшись: - В котором вы скоро пойдете шведа бить. Да засядете под Нарвой в осаде надолго. А зимой явится Карл с экспедиционным корпусом. И хоть у него будет и войска в три раза меньше, да пушек почти не будет, а только предадут вас сразу иноземные генералы и к шведам побегут сдаваться. А батюшка оттого впадет в панику. И войско наше побежит. И останетесь вы без войска и пушек! В самом начале войны. Хотя силы у того шведа будет немного.
– Интересные сны тебе снятся Алеша, - нахмурился Алексашка.
– Я это к чему тебе говорю Данилыч?
– продолжил я: - Ты особо на иностранцев не надейся. Я тебя почитаю в нашем войске сейчас одним из лучших воевод. Вас таких только двое и есть. Ты да Шереметьев. Да только батюшке пока больше иноземные жулики нравятся. А тебя он не ценит как воеводу. Больше как собутыльника. Но ты уж все равно расстарайся там. Какая-то часть войск тебе под начало все же попадет. Не будешь зевать, так и сам шведа побьешь. Карл всего десять тысяч приведет не более. На них хватит даже Преображенцев с Семеновцами чтобы удержать. Главное там сразу редуты стройте, для встречи с ним. Нарву все равно взять до его прихода не успеете. А на редуты пушки ставьте к зиме. Картечь готовьте. А по городу так, для острастки постреливайте. Чтобы порох экономить. Карл горяч, молод, сам припрется в ловушку, если заготовишь. Если что мосты сожги, чтобы нашим драпать было некуда. Тогда хошь-не хошь, а будут воевать. С пушек картечью! С редутов ружьями, а там и кавалерией навалиться с тыла. Хоть шведы и стойки, а все равно не удержатся. Побьете Карла под Нарвой, то войне точно конец сразу. И крепости сами будут сдаваться.
Судя по расширенным зрачкам и напряженному лицу, Меньшиков сильно загрузился от моего шепота. Испуганно оглянувшись, он пошел дальше по коридору, пребывая в глубокой задумчивости.
Стройбат потешный .
Хер Нагибатор попытался залезть в мою карету, когда мой караван собрался для отправления в Преображенское, но я его выгнал пинками в другую карету. Со мной поехала только Нимфадора. Как ни странно, но никто меня до сих пор не заподозрил в одержимости, как это обычно любят мусолить авторы попаданческих романов, сливая своих героев сразу в первой главе.