Чтение онлайн

В природе нет звуков, которые можно было бы поставить рядом с теми, что от дел человека, произведений его гения или безумия. Начиная с ружейного выстрела, разрывающего сердце. С грохота динамита, когда из земли выхватываются сотни, тысячи тонн руды. С удара друг о друга бешено мчащих машин, когда в клубах дыма и пламени летят к небу колеса, бамперы, души...

"Боинг-757" превращался в звук и огонь. Рвались струны тросов, вспыхивал бетон, плавился металл конструкций, рассчитанный на самые страшные природные катаклизмы.

Созданное человеком не может устоять перед человеком. Удар -- и с противоположной стороны башни вырвался на волю огненный шар. Все, что происходило в тесном для самолета пространстве здания, невозможно представить...

09:17, Лонг-Айленд

Отсюда, с Лонг-Айленда башни Всемирного торгового центра представали во всем их величии. Хрестоматийный штамп великой державы. Этой панорамой начинался каждый второй американский боевик, миллионы туристов развозили этот вид по своим большим и малым, роскошным и не очень, собственным и казенным жилищам.

Все придуманное, однажды запечатленное на бумажной странице, кинопленке, экране компьютера однажды воплощается в реальность. Это было ведомо еще до появления бумаги, не говоря уже о кино и компьютерах. Древний человек рисовал на стенах пещеры пронзенного стрелой оленя и знал: так будет.

Небоскребы отливали темно-синим. Мощь и слава, симфония могущества и непоколебимости. Символ торжества единственной в мире свободной страны...

Самолет шел к башне. Удар пришелся в ее верхнюю часть. Чуть выше, чем он ожидал. Ветер раздувал белые одежды Лакубы, трепал концы его абаша. Такой день ему, посвященному, сам Предстоящий велел встретить в одежде предков.

Даже ему, знавшему как изменится перспектива, грезившему этим во снах, приближавшему эти минуты, не верилось, что -- маленький отсюда -- самолетик сможет вызвать такое. Горел Нью-Йорк, красивый город, неуязвимый неземной мираж над земным миром.

Когда два года назад высшие силы подвигли Лакубу к великому, все представилось так ярко, что не оставалось никаких сомнений -- это дело его жизни. Его захватила Цель, как страсть захватывает душу и тело.

На скамейке лежал бинокль. Самый мощный, который ему отыскали. Но ему сейчас не нужен бинокль. Он и без него видит все, что хочет увидеть. Даже людей, копошащихся сейчас на ста десяти этажах стеклянной ловушки.

Он сын своего мира. Его не трогает горе тысяч мужчин и женщин другого мира. Что ему эти люди? Есть высшие цели, перед которыми меркнут любые жертвы. Он, наследник великого рода, он знает это. Он приближен. Посвящен.

Кто за пределами его народа знает, что его вера вела за собой многие поколения живущих еще до рождения Иисуса и Мохаммеда? Что вообще знают эти люди, завязшие в самих себе, как мухи в сахарных каплях? Видят ли они дальше своих несчастий? Кто из них стремился испить четыре Сущности Бога -- воду, молоко, мед и вино божественных откровений?

В лучшем случае они знают, что великий Хайям воспевал вино. Но великий суфий пел о другом вине -- неба, знания, божественного прозрения. Мало кто сможет понять. Но именно для тех, кто может, сейчас и происходит действо. Всего для нескольких живущих в этой стране. Они видят -- они поймут этот Знак...

Уже в бинокль этот человек наблюдал, как на таран заходил второй самолет...

09:30, Южная башня МТЦ

Новый удар... Анни и Бари он застиг на восемьдесят седьмом этаже. Трагедия северной башни только что разворачивалась у них на глазах -- окна выходили как раз на нее.

Когда прошел столбняк от того, чему отказывались верить глаза, служащие Инвест-юнайтедкомпани бросились к выходу. Их остановил голос по общей трансляции:

– - Просьба всем сохранять спокойствие! Оставайтесь на местах...

И вот теперь ударило где-то под ними. Этот тяжелый удар выбил пол из-под ног. Посыпались стекла в окнах, погас свет. Едкий черный дым, скорее даже копоть с густым запахом керосина, захлеснула офис.

– - Анни!
– - Подхватил с пола женщину Бари.
– - Быстрее!..

Они выскочили на площадку, в холл. Лифты не работали. Запасной выход... По запасной лестнице бежали люди. Только они ломились не вниз, а вверх -- с нижних этажей.

– - Что будем делать, Бари?!

– - Наверх! Вместе со всеми!..

Ее подхватил поток и понес вверх. Обернувшись, она увидела, что Бари совсем рядом, но ее несет быстрее. Она метнулась к нему и закричала:

– - Бари, Бари, протяни мне руку!..

Следующим рывком она схватилась за него. И сдавленная со всех сторон внезапно поняла: Бари ее не слышит. Его рот был перекошен, глаза широко раскрыты, но в них не было жизни. Сердечный приступ -- он всегда носил в кармашке своей старомодной тройки сердечные таблетки. Господи, где они?..

Еще через мгновение Бари ушел из ее рук, она не смогла удержать его.

Анни вырвалась из этого людоворота на девяносто пятом. Качаясь на подгибающихся ногах, прошла через пустой коридор и толкнула двери в такой же офис, как на их этаже. Здесь было пусто и не было дыма.

Перед высыпавшимся окном, в проеме, за которым простирался город, Анни остановилась. Опустилась прямо на осколки и прислонилась к раме.

Нью-Йорк... Там, за рваными клочьями дыма, за мостами и автострадами -Джерси-сити. Ее дом. Там ее сын, муж.

Алекс! Анни сунула руку в карман. Ее сотовый был с нею.

Как последнюю надежду она ждала соединения.

– - Алекс, это я!

– - О, Анни!

– - Здесь такое случилось, Алекс! В наше здание...

– - Я знаю, Анни! Я звоню тебе уже минут пятнадцать. Где ты сейчас? Ты в безопасности?..

– - Алекс, я... Я не знаю. Надеюсь, что это так. Я люблю тебя и Эдди...

– - Мы тоже любим тебя! Я еду к центру. Я еду к тебе, Анни! Я еду так быстро, как только могу. Ты жди меня! Ничего не бойся. Если тебе станет страшно или что-нибудь будет происходить, звони мне...