Торадора!
Шрифт:
Прикидывая размер квартирной платы за такую роскошь, мальчик вдруг спохватился:"Между прочим, я забыл спросить, какой у нее номер квартиры". Однако эта проблема сразу же разрешилась.
В конце этого коридора располагалась всего одна дверь. ...Похоже, весь второй этаж в этом буржуйском особняке - территория только лишь Айсаки.
– Она точно богата... Кажется, слухи о том, что ее отец - гангстер, все-таки оказались правдивыми?
Глубоко задумавшись и пребывая в напряжении (это была квартира, где жила девица, пусть даже и такая, как Айсака), он позвонил в дверь. Однако не было и признака того, что кто-то подошел открыть, и, хотя мальчик позвонил повторно, не было никакой реакции.
На то, чтобы дойти до школы, еще есть время, тем не менее, оно не безгранично. Смущаясь, Рюдзи тихонько попытался открыть дверь.
И тут же затаил дыхание. Она открылась.
– ...С-с добрым утрооом... Айсакааа... Это я, Такасууу... Ээй.
Он заглянул внутрь и поздоровался, однако ответа все равно не было. "Ээй, ээй!
– повторяя это, Рюдзи вторгся в прихожую, облицованную мрамором.
– ...Я вам... не помешааал...? ...Все в порядке? Ведь я вхожу?"
"Позвала меня: "Приходи", и я, напугавшись, явился. Вот торчу здесь - и что? Если я столкнусь с ее родными, в особенности - с ее отцом, что мне делать?" - перетрусив, мальчик робко снял только недавно до блеска начищенные туфли и в носках ступил на паркетный пол коридора.
Осматриваясь по сторонам, Рюдзи прошел в квартиру, и с его губ сорвался вздох изумления. И белые обои, и бежевый паркет, и встроенная система отраженного освещения - любая присутствующая здесь вещь совершенно отличалась от заурядных квартир, сдаваемых внаем. У Рюдзи, которому действительно нравились прекрасные интерьеры, взгляд был полон неподдельного интереса, и мальчик тихонько распахнул дверь из матового стекла. И тогда...
– Ого...! ...Оо?
– сначала был возглас от восхищения. Затем - от жуткого запаха.
Та часть, которая выражала восхищение, относилась к гостиной площадью в более чем двадцать татами. На белоснежном ковре находился светло-серый диван, такой же белоснежный стол и изысканно сработанный стул, по-видимому, вышедший из рук дизайнера. Через открытое окно, выходящее на южную сторону, виднелись деревья расположенного по соседству городского парка, - пейзаж, которым ранее любовалось само семейство Такасу. Мебель сдержанных тонов ни в коем случае не подавляла простор гостиной, однако своим индивидуальным дизайном демонстрировала черты достаточного профессионализма декораторов. Притом, что стеклянная люстра была современного стиля, она была исключительно красивой. Странность была в том, что и диван, и стул были всего в одном экземпляре, то есть - на одного человека. Вероятно, в случае с гостиной такой площади обычно рассчитывают количество мебели на пять-шесть человек.
И еще - ужасная вонь...
– Это - отсюда...?
...Словно издевательство, она исходила из отдельной кухни.
В вожделенной огромной раковине оказалась груда грязных тарелок и фарфоровых мисок, которые мокли в сточной воде, и было невозможно узнать, как давно это происходит. Мальчик представил себе, во что при таком беспорядке превратился сток, и затрясся всем телом. Сверх того, безупречность кухни местами затмевали...
– Фиииииииии...!
...Пятна черной плесени, от вида которых ничего не оставалось, кроме как рухнуть в обморок. Рюдзи машинально, словно его притягивало, приблизился и провел дрожащим указательным пальцем по поверхности кухонной стойки. Разумеется, на ощупь она то ли скользкая, то ли жирная...
Невозможно допустить.
Такое категорически невозможно допустить. Это - надругательство над кухней. Осквернение всего быта. В узкой-преузкой темной тесной кухне той двухкомнатной квартиры все-таки хотя бы чисто, и там имеется человеческое существо, которое каждый день старается, желая навести такую чистоту, что даже пусть кто-нибудь лизнет кухонную утварь (если говорить иносказательно), то это, по крайней мере, не будет противно, и, тем не менее, почему, владея этой превосходной оборудованной кухней, такое, такое... такое!
– А-Й-СА-КАААА!
– Рюдзи, совсем словно подпрыгнув, бросился бежать. Больше не могу это терпеть, раз мне продемонстрировали подобное зрелище... – Не знаю как, и все же - позволь мне сделать уборку в этой кухне!
У меня в душе что-то окончательно перещелкнулось, не так ли?
Побагровев, он подобно пуле обежал гостиную, однако не сумел отыскать Айсаку, и тут его опасные глаза, в которых возбужденно сиял какой-то свет, обнаружили раздвижную дверь.
– Здесь, что ли?!
Когда мальчик со всей силы открыл эту дверь...
– ...Ага.
...Весьма правильное решение. И все-таки, ни с того, ни с сего... ужасная оплошность.
Там была Айсака Тайга.
В окружившем его спокойствии Рюдзи невольно умолк, он даже затаил дыхание.
Тихая комната с высоким потолком, окно, выходящее на северную сторону, закрыто шторами. Там и сям на белоснежном ковре шелестели сброшенные, да так и оставленные, платья. В углу были установлены такие же белоснежные письменный стол и офисный стул, а в центре комнаты была размещена кровать, оснащенная белоснежным пологом с кружевами.
Это была спальня Айсаки.
Разметав по простыням длинные волосы, свернувшись калачиком, словно скрываясь, девочка в одиночестве спокойно спала в центре постели, защищенной кружевным пологом.
У изголовья валялась телефонная трубка, а через просвет между шторами как раз виднелось окно квартиры Такасу.
– ...Опять уснула...?
В мертвой тишине спальни раздавалось только ровное дыхание спящей девочки.
Все так же, будучи даже не в состоянии приблизиться к ней, Рюдзи просто смотрел на спящую Айсаку. ...Дело не в том, что мне хочется смотреть на нее. Тем не менее, взгляд не в состоянии оторваться от такого зрелища.
От природы кажущиеся маленькими руки и ноги, выглядывающие из мешковатой пижамы, стали еще более утонченными. Ныне расслабленные щеки смотрелись так, словно стали прозрачными и тают, как у скульптуры, созданной изо льда. Маленький носик, полуоткрытый маленький рот, опущенные длинные ресницы... Айсака Тайга до такой степени погрузилась в спокойное море простыней, что, если бы не слышалось ее дыхание, не было бы понятно, жива она или нет.
Фигура его спящей одноклассницы не была чем-то естественным, это было зрелище, напоминающее имитацию из мира, словно бы описанного в книжке.