Торквемада, Гюго Виктор

Торквемада

на обложку

Гюго Виктор

Шрифт:

(королю)

Сиона дочери и Левия сыны…

Король

Живут в согласии! Ну ладно: я проверю,— И Рим узнает все.

Настоятель

(кланяясь)

Король!

Гучо

(в сторону)

Коль в эти двери, В обитель, где, Христос, ты больше не царишь, Заглянет Купидон, языческий малыш, То папа Сикст, двух чад приживший от девицы, На гостя этого не сможет ополчиться.

Король

(настоятелю)

Рим покарает вас! Заране решено.

(Пристально глядя на настоятеля)

Епископ здесь уже. Ему разрешено Со всею полнотой его священной власти Судить…

Настоятель

(снова кланяясь)

Да, государь… Но это только в части Церковных догматов: он должен дать отпор Безбожной ереси.

Маркиз

(тихо, королю)

У вас острейший взор!

Король

(тихо, маркизу)

Пытлив я!

(Глаза короля останавливаются на подземелье, зияющем в нескольких шагах от него.)

Это что?

Настоятель

Открыта здесь гробница.

Король

Открыта?

Настоятель

Да.

Король

Кому?

Настоятель

Кому в нее спуститься Господь определит.

Король

Так кто ж в нее сойдет? Скажи.

Настоятель

Не знаю я. Но все ж могила ждет. Быть может, ждет меня, быть может, вас.

Маркиз

(на ухо королю)

Бывает, Что общий уровень монах перерастает, — Пусть в рассужденье зла, пусть в сторону добра,— И орден думает: убрать его пора!

Король

(тихо)

Убить?

Маркиз

Нет. Крови лить не может церковь. Вместо Того, чтоб убивать…

Король

Ну?

Маркиз

Есть глухое место — И сколько ни кричи и сколько ни борись, Никто не выручит.

(Показывает на отверстие, в котором можно различить лестницу, затем — на плиту, лежащую рядом.)

Столкнут монаха вниз И замуруют вход, — и ты во тьме навеки, И ночь беззвездная тебе смежает веки. Дождь, ветер, шум листвы, шаги над головой— Всё замирает, всё. И так, еще живой…

Король

Ты — мертв.

Маркиз

Да. Умереть ты можешь, коль желаешь. Но церковь кровь не льет.

Король делает знак одобрения.

Король

(громко, глядя на монастырский сад)

Монах! Ты утверждаешь, Что женщины сюда…

Настоятель

Не ходят.

Король

(маркизу)