Чтение онлайн

— Летягин, почему ты убежал от меня?

Торпи встал, ухватившись за край коробки, и понюхал девочку в нос. Так он хотел выразить ей благодарность. Компотик от страха зарылся под подстилку, снаружи торчал только его дрожащий хвост. Вот дурачок! Он не знает, какая хозяйка хорошая!

— Кушать хочешь? — спросил девочка. — У меня припасены для тебя сладкие побеги. Сейчас!

Она резко вскочила на ноги, но вдруг обмякла и упала, разбросав руки по полу. Бобрёнок сначала присел, испугавшись громкого звука, потом выглянул из коробки и ему стало страшно. Что с хозяйкой? Почему она неподвижно лежит с закрытыми глазами? Ведь она только что весело разговаривала с ним! Он выпрыгнул из коробки и подбежал к девочке. Обнюхал ее щёки и рот — пахло всё той же кислятиной. Бобрёнок фыркнул и перебежал к голове хозяйки с другой стороны. Он полизал ей маленькое белое ушко, стараясь не задеть нежную кожу зубами, но девочка не просыпалась. Тогда он бросился вниз по лестнице, чтобы позвать на помощь большого страшного человека.

В коридоре бобренок остановился в нерешительности. Ужасные воспоминания нахлынули на него с такой силой, что он долго не мог сделать вперёд ни шага. Торпи смотрел на дверь, из которой тогда вышел большой человек с палкой, видел окно, в которое улетел его несчастный друг, и злость чёрными удушливыми волнами накатывала на него. Но Торпи не был бы бобром, если бы не смог справиться с этой минутной слабостью. Малыш хорошенько встряхнул головой, и наваждение исчезло.

Дверь была закрыта. Бобрёнок развернулся задом и начал лупить по ней хвостом. Он думал, что разобьёт её в щепки! Наверное, так бы и случилось, если бы человек вскоре не распахнул её сам.

— Это опять ты?! — воскликнула гора в десять бочонков. — Ты когда-нибудь оставишь меня в покое?

Торпи не стал спорить с большим человеком. У него не было на это времени. Он развернулся и бросился к лестнице. На углу оглянулся — человек шёл за ним, удивлённо пожимая плечами. Этого-то и добивался Торпи! Он довёл отца девочки до комнаты и с чувством выполненного долга залез обратно в коробку.

Большой человек перенёс хозяйку на кровать, там он долго сидел с нею, пока она не пришла в себя.

— Как ты меня напугала, доченька. Зачем ты вставала?

— Прости, папа. Кажется, я хотела покормить бобрёнка.

— Тебе всё хуже и хуже. Всё, решено — мы немедленно отправляемся в город! Укрою тебя брезентом, чтобы тебе было уютно в лодке. Заодно, когда будем проплывать мимо острова, выпустим твоего бобра.

— А крысёнок? Давай и его возьмём с собой.

— Зачем он нам?!

— Тут он погибнет. А мы выпустим его где-нибудь в городе.

— Хорошо. Только учти — эти грызуны кусаются.

— Человек посмотрел на свою забинтованную руку, но промолчал, чтобы не расстраивать дочь. — Ладно, лежи, а я сейчас вернусь. Только, умоляю, не вставай! Обещаешь?

— Обещаю, папочка.

Вскоре он вернулся. На нём был плащ, с которого ручьями стекала вода.

— Мостки почти ушли под воду, — произнес человек взволнованно. — Нам больше нельзя медлить. Вода очень быстро прибывает. У соседей уже под окнами плещется! Давай, дочка, помогу тебе одеться и побежим.

— Коробку не забудь, папа.

ни вновь оказались под дождём. Но на этот раз он барабанил по клеёнке, которой люди накрыли коробку. Внутри было сухо, но Компотик в ужасе зарылся ещё глубже в подстилку: грохот дождевых капель сводил его с ума.

— Нас несут, чтобы утопить! — пищал он.

— Глупый! Тогда нам не стали бы делать крышу над головой, — возразил Торпи. — Вот увидишь, всё будет хорошо.

Бобрёнок встал на задние лапы, осторожно приподнял головой край клеёнки и выглянул наружу.

При свете дня стихия, бушевавшая над рекой, казалась уже не такой страшной. Дождь, измотавшись за ночь, бил теперь реже, но зато поднялся ветер — он разрывал небесные струи на мелкие капли и носил их над водой, не давая им соединиться с холодными волнами. Торпи вдруг подумалось, что там, под водой, где-нибудь у самого дна реки, сейчас очень-очень тихо, туда не проникает ветер, и вода не закручивается сердитыми пенными барашками, и его так неудержимо потянуло броситься в эти волны… Но благоразумие крысы взяло верх. Торпи не сомневался, что, очутившись в воде, он сразу уйдёт на это тихое речное дно, с которого уже никогда не сможет подняться на поверхность. Бобренок мотнул головой и вернулся на подстилку.

— Как твоя спина, Компотик? — позвал он друга.

Крысёнок выглянул из своего укрытия:

— Вроде бы не болит… Вот только хвост трясётся. Боюсь, как бы не отвалился…

— Не отвалится, — улыбнулся Торпи.

— Куда нас несут?

— Не знаю. Я только что выглядывал — кругом одна вода!

— Ой! — пискнул Компотик и вновь зарылся в подстилку.

— Да не бойся ты! О тебе позаботятся, вот увидишь. Я думаю, нас хотят перевезти на тот берег и выпустить там… Знаешь, какие там зелёные заросли! Я тебе рассказывал, помнишь? Там мы зажи…

Но он не успел договорить. Сильным порывом ветра клеёнку сорвало с коробки, и дождь ворвался внутрь их сухого убежища.

— Мама! — запищал крысёнок.

Торпи тоже подумал о Брынзе, но мысль эта почему-то его нисколько не взволновала. Наверное потому, решил он, что так давно не видел родного бочонка. Где сейчас его мать и отец, где остальные разбойники, не затопило ли лагерь — всё это как-то отдалилось от Торпи. Он теперь больше думал о хозяйке и о том необычном сне, который приснился ему на крыше курятника.

— Не плачь! — сказал он крысёнку. — Ты обязательно вернёшься к своей маме.

Неожиданно коробка резко подскочила вверх, и Торпи с крысёнком едва не вывалились наружу. Сразу после встряски к ним заглянуло обеспокоенное лицо хозяйки.

— Испугались? — спросила девочка. — Мне самой страшно! Не волнуйтесь, мы уже в лодке. Сейчас папа заведёт мотор, и мы поедем.

Торпи приподнялся на задних лапах и поглядел по сторонам. Его хозяйка, завёрнутая в грубое одеяло, полулежала на дне длинного, разрезанного пополам бочонка. Странный бочонок покачивался на волнах, а на его конце сидел большой человек и остервенело бил кого-то кулаком. Вдруг тот, кого он бил, чихнул и взревел от боли, потом повалил дым, и бочонок резво побежал вперёд, разрезая волны.