Чтение онлайн

— Да как же это… Отец Миши ведь эту квартиру в восемьдесят четвертом получил, больше сорока лет тут живем, а вы нас выселяете.

— По счетам надо платить, мамаша! — хохотнул громила, а мать побелела и не могла и слова сказать.

— Так, уходите прочь! — я опомнился и ворвался в разговор. — Мы погасим долг, и квартира останется у нас, ясно? А теперь убирайтесь.

Резко захлопнул дверь, причем так, что едва не заехал громиле по лицу. Тот так опешил, что даже не успел ничего предъявить.

— Мам, все в порядке. Никто нас не выселит. Мы ведь уже собрали сорок тысяч? Соберем и остальные. Надо будет, я еще одну работу найду. Мам, ну что ты?

Мама сползла по стене на пол, а ее губы задрожали. Я тут же присел рядом и обнял ее.

— Тебе плохо? Что болит?

— Сердце…

— Так, сиди тут, я сейчас скорую вызову.

— Игорёчек, ну что ты со мной возишься? Уже давно пора самому жить, о будущем думать…

— Так, ма! Отставить упаднические настроения, ясно? Когда отец был при смерти, я ему обещал, что с тебя глаз не спущу, так что бросай свои причитания. Все будет в порядке.

Подскочил к телефону и машинально набрал «03». Вот же твари, это же надо довести женщину до такого состояния. Все, теперь дверь буду открывать только я, и то, если посчитаю нужным.

— Алло, скорая? Женщине плохо, что-то с сердцем. Корчагина Надежда Ивановна. Адрес? Улица Гагарина, девятнадцать, квартира сто двадцать один.

Скорая прилетела буквально за десять минут. Удивительно, учитывая, что в нашем районе ее можно прождать минут сорок. Нет, я понимаю водителей и врачей, которые зашиваются, но почему бы не поработать над увеличением количества бригад? После уколов маме стало немного легче, но кардиограмма показала плохие результаты, и пришлось ехать в больницу.

Полчаса я просидел под кабинетом врача, дожидаясь вердикта. Мысленно молился, чтобы это был просто нервный срыв, или на худой конец, гипертонический криз. У мамы иногда бывало такое, особенно летом. Набегается с полными сумками по жаре, а потом пару дней на ноги встать не может. И сколько раз говорил, что продукты покупать буду я — все без толку.

Наконец, дверь отворилась, и из кабинета вышел врач.

— Вы сын Надежды Ивановны?

— Да. Игорь.

— Понимаете, Игорь. Ситуация нехорошая. Вашей маме нужна дорогостоящая операция. В районной клинике коронарное шунтирование делают, но сама операция, нахождение в реанимации и лекарства обойдутся в триста тысяч.

— Сколько у меня времени? — я едва справился с комом, застрявшим в горле. Триста тысяч! И где я их возьму? Кредит нам не дадут. У нас кредитная история такая, что можно даже не пробовать. Дома лежит всего сорок тысяч. Продать вирткапсулу? Ну, это два года назад я брал ее за шестьдесят тысяч. Сейчас она безнадежно устарела, и с учетом, что она была в пользовании, продать ее можно максимум за пятнашку. Занять? Разве что у Генки, да и то триста тысяч он не осилит.

— Неделя, не больше. Но лучше найти средства как можно быстрее. В любой момент вашей маме может стать хуже, и мы можем не успеть.

— Простите, а как же бюджет?

— Увы, ваш случай не попадает в категорию бюджетных операций.

А, ну, конечно! Как налоги винтить, так они первые, а как выделить из бюджета помощь… Ладно, разберемся. Мне нужно найти триста тысяч, и как можно скорее. Если быть точным, двести шестьдесят. Возьму деньги, которые мы откладывали на оплату кредита, а с квартирой будем разбираться уже потом.

Врач провел меня в палату, и я увидел страх в глазах матери и обреченность. Самое страшное, что может увидеть сын в глазах родителя.

— Мама, держись. Все будет в порядке.

— Игорь, даже не думай. Я запрещаю тебе тратить деньги на эту операцию. Проживу, сколько бог даст. Жаль только внуков не увижу.

На глаза матери навернулись слезы, и я тут же ее решил успокоить.

— Так, тебе нельзя волноваться. Я решу эту проблему. Обещаю.

В голове уже созрел план. В конечном счете, можно ведь попросить взаймы у начальника по работе. Саныч мужик мировой, сто тысяч точно даст на годик, а может и больше. Как только вышел из больницы, первым же делом набрал ему, но телефон оказался выключен. Скорее всего, уехал на рыбалку, а связь там не ловит. Придется ждать до вечера воскресенья, а деньги заберу только в понедельник.

Набрал Генку. Они с Иришкой пообещали занять сто двадцать тысяч.

— Отдашь как сможешь. Мама — это святое, — заявил Генка по телефону.

Так, дела потихоньку налаживаются. В сумме у меня уже сто шестьдесят тысяч — больше половины. Правда, я теперь в долгах как в шелках, но это уже мелочи. Разберусь.

Как только вернулся домой, проверил, что деньги на месте и сразу запрыгнул в вирткапсулу. На Саныча надейся, а сам не плошай. И пусть вещи, экипированные на поборнике, я не смогу продать, но кое-что из хранилища точно пойдет с молотка. На счету уже и так было без малого две тысячи золотом, и я сгреб в инвентарь все, что лежало в хранилище. Попробую выручить еще тысяч двадцать-тридцать из того, что есть.

Расходники, зелья, свитки, запасные щиты, старая булава и даже шлем для роли танка отправились на продажу. В лучшем случае выйдет тысяч на двенадцать. Мало!

Взгляд зацепился за фрагмент таблички Дайры, которая валялась в рюкзаке. В хранилище лежали без дела еще шесть ее сестер с разными номерами. Зараза, повтор! Сейчас у меня в руках была табличка номер четыре, которая у меня уже была, а не хватало только первой и седьмой.

Вообще, как только эти таблички появились, у игроков появился к ним бешеный интерес. Все пытались понять зачем они вообще нужны, а разработчики отмалчивались и отвечали, мол изучайте мир. Кто-то говорил, что эти таблички открывают портал к секретному подземелью, другие утверждали, что это сборный артефакт для магических классов. На самом деле, если верить слухам, табличку полностью собирали только два клана — Стальные Владыки и Эквитас. Естественно, никто из них не поделился секретом для чего она нужна на самом деле.

Поначалу фрагменты стоили на торговой площадке тысячи золотых, но со временем цена на них сильно упала из-за отсутствия спроса. Взглянул на цены и невольно улыбнулся. Фрагмент с первым номером валялся без дела всего за десять золотых. Тут же купил его, а вот с седьмым повезло меньше. В продаже оставалось всего четыре фрагмента и все разные. Блин, а седьмого как раз и нет.

Ладно, что я уцепился за эти фрагменты? Может, там просто какой квест, или книга из истории мира? Конечно, тогда совсем непонятно зачем такая сложность.