Тот, кто стоит за спиной
Шрифт:
После этого Беркович, не теряя времени, поставил бульдозер на место, заглушил дизель и бегом бросился к дому. Он бежал через поле напрямик, вслушиваясь в звуки, идущие со стороны шоссе и поглядывая на часы. Перед самым домом он перешел на шаг.
Пахом гнал свой автомобиль по пустынному шоссе. Он наконец разобрался в маршруте, который начертил еще утром «папа».
Что толку было размышлять о том, в доме Беркович или нет? Нужно было просто доехать до этого дома и все узнать. Это решение успокоило Пахомова.
«А если Берковича там нет, — думал довольный собой водила, — то все равно он не сможет ничего доказать. Да, я увез мальчишку, но кто это видел? Майор? Да ему первому никто не поверит. Ведь он должен был находиться дома по болезни, а не в Васкелове на весьма сомнительном «задании». Ведь еще утром он был смертельно болен… А в самом деле странно, почему больной майор так резво бегал и прыгал да еще и умудрился пострелять? Шустрый парень, очень шустрый!»
Уже где-то на подъезде к дому полковника Пахомов сбросил скорость и начал крутить головой по сторонам.
«Так, это должен быть кирпичный коттедж, стоящий на отшибе. Полковник как-то говорил, что он там один такой. Значит, ошибиться будет невозможно!»
Водила миновал поселок, изображенный на схеме вытянутым четырехугольником, и увидел его: большой двухэтажный, белого кирпича, обнесенный забором. Все правильно…
И вдруг — вот оно!
Водила увидел «девятку» майора Берковича, и сердце глухо застучало у него в висках. «Ну вот и все, Боря…»
Свет в доме не горел, по крайней мере так ему показалось. Оставив свой «жигуленок» метрах в ста от дома, Пахомов побежал вдоль редких зарослей, росших у дороги. У дома он перешел на шаг и вытащил свой «Макаров».
Обойдя вокруг дома и заглянув во все окна, Пахомов понял, что через окно ему не удастся проникнуть в дом — на всех окнах были решетки. Поэтому он решил действовать напрямик.
Ему не показалось странным, что дверь в дом была открыта. Он почему-то ожидал этого.
Едва слышно скрипнув дверью, водила оказался в маленькой прихожей, дверь из которой вела в гостиную. Он вдруг подумал о том, что тот, кто ему нужен, там, в гостиной…
Серый свет петербургской ночи падал на круглый стол, покрытый клетчатой клеенкой. Рядом со столом стоял венский стул с плетеным ковриком. Один угол комнаты занимали тяжелый комод и книжный шкаф со старыми журналами и потрепанными книгами, а другой — диван с длинными валиками и квадратными подушками, обтянутый темно-красным плюшем.
На диване, укрывшись шерстяным пледом, спал человек.
Сердце отчаянно колотилось у водилы под горлом, когда он наводил дуло своего «Макарова» на лежащего под пледом. Оставалось только спустить курок — и все, и пятьдесят тысяч долларов у него в кармане. И никто никогда уже не докажет его причастность к утечке сверхсекретной информации. Сделав ЭТО, он может больше никуда не спешить и не прятаться. Все: отныне он свободный человек!
Но стрелять-то, стрелять зачем?
«Стрелять нельзя: баллистическая экспертиза сразу «вычислит» мой «Макаров», — думал Пахом. — Придется кончать Борис Борисыча, как поросенка… А вдруг он визжать станет?»
Пахомова даже передернуло. Однако он вытащил из своего внутреннего кармана нож и выбросил лезвие, которое неожиданно громко лязгнуло в тишине.
Спящий застонал сквозь сон и начал поворачиваться лицом к Пахому. Дрожь охватила все члены водилы, по спине у него поползли холодные мурашки.
Чувствуя, что еще через мгновение он уже не сможет сделать ЭТО, Пахом прыгнул к дивану и с размаху опустил кулак с зажатым в нем ножом на основание шеи жертвы. Лежавший на диване даже не вскрикнул. Напрягшись всем телом и задрожав, как в лихорадке, он через секунду умер.
Вырвав из-под него подушку, Пахом брезгливо накрыл ею голову умершего и осторожно вытащил нож, прижимая его к подушке и тем самым вытирая его.
Пахом спрятал нож во внутренний карман. Дышать стало трудно. Оказалось, что это совсем не так просто — убить…
Держась за сердце, Сергей Пахомов сел у стола и попробовал обрадоваться тому обстоятельству, что теперь он «чист». Действительно, в мире не оставалось больше ни одного свидетеля!
Но радость не получалась. Пот градом катился по его бледному лицу, а у него не было сил даже вытереть его. Пахом так и сидел: бессильно привалясь к столу и не обращая внимания на крупные капли, падавшие прямо ему на ладони со лба и кончика носа.
Нужно было уходить. Да, нужно было спешить домой. Скорей домой, а там, выпив бутылку «Пятизвездной», забыться до завтрашнего утра… Да, и еще кое-что надо успеть сделать! Но это уже пустяк, ерунда, мелочь…
Пахом встал и, покачиваясь, пошел к двери. Ему хотелось бежать отсюда, с места преступления. Страх гнал его, не давая возможности все хорошенько обдумать.
— Ну вот и все! — произнес он вслух. Резко распахнув дверь и сделав шаг вперед,
Пахем не сразу понял, что с ним произошло.
Что-то инородное обжигающе остро вошло ему под ложечку. На миг отделившись от страшной, нестерпимой боли, он бросил взгляд вниз и увидел чей-то кулак, приставленный к его животу.
— Пахом… ты??? — кто-то почти закричал ему в лицо, обдав горячим запахом гниющих зубов. — Ты???
Не в силах ни закричать от боли, ни вздохнуть, Сергей Пахомов, крепко, словно навсегда, прижав свои сильные ладони к животу, с искривленным от страдания лицом смотрел перед собой. В густом полумраке он видел один только ужас, застывший в глазах Кирюхи, того самого Кирюхи, который еще несколько часов назад должен был умереть.
— Зачем?! — только и выдавил из себя Пахом. Не зная, что ему делать и что отвечать, Кирюха заскулил, захныкал и вырвал свой нож из огненной раны Пахома.
Перегнувшись пополам, Пахомов сделал два шага назад и упал на пол, пытаясь сжаться в комок, чтобы наконец заглушить боль.
— Пахом, прости! — взвизгивал Кирюха. — Я не знал, Пахом! Я думал…
Вдруг прогремел выстрел: раненый Пахом не дал оправдаться Кирюхе.
Ударом пули и раскаленных газов Кирюху отбросило назад, на стену. Ноги его подогнулись, и он затих в шкафу, повиснув на руке, прикованной к трубе отопления.