Чтение онлайн

— Я держу в постоянной готовности группу экспертов. Как только русские вернут нам брактеат, они сразу же проведут анализ, и мы будем точно знать, проверялся ли он в лабораторных условиях или нет. Это будет самым точным признаком, заглотили ли русские наживку.

— Уверены, что они ее не выплюнут? — спросил Винер.

— Могут перестраховаться, такой вариант я не исключаю, — сразу же, как о давно обдуманном и тщательно взвешенном, ответил Хиршбург. — Решат затянуть паузу и посмотреть, как будет развиваться ситуация. Для спецслужб это наиболее очевидное поведение в условиях неопределенности. Но в таком случае они развязывают руки Нуаре. Где гарантия, что он не пойдет на скандал в прессе?

— Они тут же заткнут ему глотку. — Винер насупился.

— Скорее всего, сделают это руками азиатского бонзы, — подхватил Хиршбург. — Думаю, у него найдется не одна сотня смертников, готовых исполнить любой приказ. Кстати, устранив Нуаре, бонза выдаст себя с головой и окажется на крючке у Москвы.

— Разумно, — кивнул Винер. — Но такой вариант меня абсолютно не устраивает.

— Мы не дадим русским разыграть его, герр Винер. — Хиршбург постарался, чтобы уверенность в голосе была точно дозированной: начальство в равной степени не любит излишнего оптимизма и чрезмерной осторожности.

— Надеюсь, — пробормотал Винер. — Что еще? Хиршбург не закрыл папку, что не укрылось от глаз шефа.

— Осталось только досье на этого русского. — Хиршбург то решился уточнять, предоставив Винеру самому догадаться, о ком пойдет речь. И самому решить, хочет ли он узнать о человеке, стрелявшем в него в подвале.

Винер отставил стакан с соком. Вскинул руку. По его сигналу из тени выступил молодой человек, по виду из местных.

— Пако, вина! — по-испански отдал команду Винер. — Информацию, как блюда, надо чередовать, — обратился он к Хиршбургу. — Контраст вкусовых ощущений и температуры позволяют насытиться, не переедая. Сок свежевыжатых фруктов — это здоровье. А доброе старое вино… — Винер прищелкнул пальцами, подбирая слово. — Это мудрость. Вы согласны, Вальтер?

Хиршбург кивнул.

«Ты взял паузу, чтобы спрятать боль, мой мальчик, — подумал он. — Не ту, что иногда бередит рану, а ту, что еще долго будет терзать душу. Уж я-то знаю. Раны тела затягиваются быстро, но раны души, что получил при сокрушительном поражении, не заживают никогда. Ты умеешь держать удар, что само по себе уже много значит. И ты наделен завидным качеством превращать поражение в преимущество. И не окажись в тебе этого, я бы не сидел сейчас здесь».

Он смотрел на Винера глазами старого солдата тайной войны. Любой ветеран знает, что с каждым днем все ближе час, когда возраст даст о себе знать, мышцы и нервы уже не те, и любой из ближайших боев может стать последним. И поэтому внимательно приглядывается к новобранцам, пытаясь угадать в молодых волчатах, у которых на губах еще не засохла кровь первой охоты, того, единственного, кто вместо тебя пойдет по трупам дальше, к победе, до которой ты не дожил.

Он обратил внимание, что у Винера появилась тонкая морщинка. Первый раз он увидел ее там, на борту «Мебиуса», в каюте, пропахшей лекарствами и антисептиком. Сейчас на загорелой коже она выделялась особенно четко, словно след пореза острой бритвой. Это был еще один след от ранения. Но если шрам на груди теперь навсегда будет напоминать Винеру о непростительной поспешности, то складочка, чиркнувшая по коже от носа к губе, навеки останется знаком мудрости, обретенной в миг смертельной опасности.

Слуга принес бутылку вина, и Хиршбург уже знал, какой будет вкус у вина. Вернее, очень хотел не ошибиться ни в вине, ни в Винере.

Подставил бокал под струю темно-красной влаги. Пригубил, закрыв глаза. Рот сразу же наполнился полынной горечью. Потом теплая волна упала вниз, и к нёбу поднялся аромат истомленного солнцем цветка. Пурпурно-красного, источающего аромат, тягучий и печальный, как последний аккорд симфонии Малера.

— Что скажете? — поинтересовался Винер, грея бокал в пальцах.

— Вкус мудрости, — ответил Хиршбург, посмаковав оставшийся во рту аромат.

— Прекрасно сказано. — Винер полюбовался на игру света в бокале и сделал маленький глоток. — Этот кагор делают монахи-цестерианцы. Это особенное вино. Горечь появляется лишь на десятом году, а до этого оно нежное и пахнет земляникой. Как девочка на первом причастии. А таким, мудрым, как вы выразились, монахи причащают своих стариков, готовящихся предстать пред очами Создателя. — Винер тягучим глотком допил остатки вина. Подставил бокал под новую порцию, после чего жестом приказал слуге удалиться. — Вернемся к делам, если вы не против, — сказал он уже другим тоном.

Хиршбург выпрямил спину, поправил на коленях папку.

— Мы установили боевика, герр Винер. Его зовут Максим Владимирович Максимов. В прошлом — кадровый военный. Уволен из армии в девяносто первом году в звании капитана. Тем не менее в объединенной картотеке НАТО данные на него есть.

— Вот как! — Винер явно заинтересовался. Он знал, что разведслужбы НАТО сливают в общий архив установочные данные на старших офицеров армии «вероятного противника», младшие офицеры удостаиваются такой чести лишь в том случае, если представляют особый интерес для разведывательного сообщества.

Хиршбург нацепил на нос очки, поднес листок ближе к глазам. Наступил момент, когда следует показать, что он старательно точен в деталях.

— Впервые в поле зрения контрразведки Максимов попал в восемьдесят девятом в Эфиопии. Входил в группу военных советников, руководивших контрпартизанскими операциями против сил провинции Эритрея. При выводе из страны группа оказалась в районе спецоперации, проводимой американцами. Операцию они сорвали. За что американцы организовали на них охоту. Русские оставили ЦРУ с носом. Этот Максимов одиночным рейдом прошел всю страну и вынырнул в Найроби с каким-то особо ценным грузом. Подробности, к сожалению, выяснить не удалось. О провалах никто распространяться не любит.

— И этого достаточно. — Губы Винера тронула саркастическая улыбка.

— Второй раз он насолил англичанам, — продолжил Хиршбург, подстраиваясь под настроение шефа, тому явно нравилось слышать о неудачах других. — В девяносто четвертом Максимов работал в контакте с балканским разведцентром ГРУ. Ликвидировал ливийского резидента, работавшего на МИ-6. Джеймсы бонды организовали на него охоту, но Максимов перепрыгнул через флажки и исчез. С тех пор достоверных данных о его участии в спецоперациях нет.