Чтение онлайн

Как бы тот или иной язык не предпочёл именовать предметы важно следующее. Придание рода, использование сочетаний и качеств самих букв, помещение в контекст и т.п. играет серьёзную роль в процессе восприятия того, о чём идёт речь. Все эти составляющие коммуникационной системы настраивают своих носителей на определённый лад, тем самым, по сути, индоктринируя их. Но важно не только то, как относятся люди к имеющемуся арсеналу, но и то, как они используют его в своих целях.

У женщин, и это общепризнанно, ножки, а у мужчин, в свою очередь – ноги. Разница в целом невелика, особенно в плане языкового обозначения, но, тем не менее, она влечёт за собой целый ряд последствий, существенных с точки зрения восприятия мира людьми.

Прежде всего, предполагается, что женщины более утончённые существа. Ноги у них изящнее, тоньше и стройнее, чем у мужчин. Во-вторых, более слабые, ведь применение соответствующей конструкции свидетельствует об этом, и, следовательно, они имеют право на помощь со стороны более сильных. В-третьих, данные конечности у детей обозначаются ровно также же, но имеют несколько иной смысл, тем не менее, снова отсылая к беззащитности. И, в-четвёртых, апелляция к искусственно уменьшенному размеру предполагает инфантильность или право на неё.

Раз существуют такие возможности, то ими не грех воспользоваться и в иных областях. Отсюда появляются ласкательные обозначения для рук, пальцев, ушей, носов, глаз, щёк и любых иных частей тела. Но то же самое касается и более обширных пластов и сфер жизни. Именуя желаемое в приятной для себя манере, вы, тем самым, получаете мощное средство влияния на окружающих. Потому что если у вас болит «пальчик», то это одно, но если просто «палец», то особой жалости вы не добьётесь.

Впрочем, такое обозначение имеет и отрицательные эффекты. Если мужчина, у которого, напомню, всё-таки «ноги», будет вести речь о своих «ножках», то он может подвергнуться остракизму или иным санкциям со стороны окружающих, разумеется, если такое именование в рамках соответствующей культуры для него неприемлемо. Однако если то же самое он проделает со своим именем, то результат способен показать более положительную динамику.

Важно здесь следующее. Используя те или иные возможности языка для своей выгоды, человек приобретает власть. Он заставляет людей относиться к названному совершенно определённым образом. Мы обычно забываем об этом, повторяя чужие ярлыки, но одновременно с их употреблением, перенимаем и отношение, что очевидно сужает наш собственный горизонт и заставляет думать в нужном направлении. Впрочем, об этом речь пойдёт ниже. Теперь же мне необходимо ответить на второй вопрос, озвученный в самом начале. Какая роль и какие особенности свойственны тому, что не обозначается вовсе?

Вообще говоря, люди редко задумываются над тем, что не имеет никакого имени. Так, мы можем смотреть на цветок, у которого есть название, нам неизвестное, и размышлять о нём в таком обобщённом виде. Но существует и то, что принципиально лишено обозначения. Проблема, следовательно, распадается на две части. Первая состоит в том, как мы относимся и что думаем по поводу незнакомого лично нам. И вторая, соответственно – о том, что лишено имени совсем.

Напомню о том, что, вероятно (мне это неизвестно наверняка) у ручки шпингалета есть какое-то обозначение. В повседневной речи такие слова исключаются потому, что мы редко имеем дело с данным предметом, и, даже если сталкиваемся с ним, то довольствуемся сложносоставными ярлыками. Однако само по себе это отсутствие весьма показательно.

Я не страдаю теориями заговора и, тем не менее, склонен считать, что ручка шпингалета есть нечто такое, чего знать необязательно. С одной стороны, она и вправду незначительна и вследствие того, что словарный запас у каждого человека ограничен, нет смысла в том, чтобы включать в него столь редко употребляемые имена. С другой стороны, подобное положение дел неявно намекает на то, что на самом деле многие вещи не являются подходящим предметом для размышлений в силу причин, никак не связанных ни с политикой, ни с экономикой, но, очевидно, с культурой. По-видимому, есть резон в том, чтобы изъять ненужные с определённой точки зрения ярлыки из общего обращения, сконцентрировав внимание на чём-либо более важном, опять же с некоторой позиции.

Скажем, незнание городским жителем всех имён птиц, растений, рыб и животных ведёт к тому, что он может уделять больше сил и прилежания изучению сторон, специфичных для столь плотно набитого людьми пространства. Или, например, вы способны перечислить многие торговые марки и ровно также беспомощны в иных областях, не связанных с коммерцией. Это определённо имеет смысл. Объединяя индивидов по какому-либо критерию, вы, тем самым, ещё больше увеличиваете их сплочённость в данной группе, одновременно с этим уменьшая их шансы на вхождение в другие коллективы. Я не в курсе, как называется этот цветок, и если вы сходны со мной в этом, то велика вероятность, что наша идентичность более обширна. В конце концов, отрицательное единство, т.е. по отсутствию некоторых элементов, это тоже всё-таки единство.

То, о чём умалчивается, или то, о чём нет сведений, это важная составляющая человеческого сообщества. Понятно, что носители разных языков – это чужие друг другу люди. Но то же самое относится и к более узким группам, таким, скажем, как шахтёры, библиотекари, биатлонисты и т.д. У всех них есть свой жаргон. Но надо продолжать и дальше. Как я показал выше, у всех должен быть один и тот же набор слов и обозначений, который бы помогал всем нам общаться между собой. Сам по себе он не берётся ниоткуда. Его состав, плотность и содержание – это результат действия некоторых сил, и как раз тут мы снова оказываемся перед лицом власти.

Стоит задать себе простой вопрос. Почему из общего употребления изымаются именно эти, но не другие имена? В чём провинность ручки шпингалета? Разумеется, ни в чём, но если рассматривать данный конкретный пример, то выяснится следующее. Этот самый предмет, как правило, является неотъемлемой частью окна, у которого, в свою очередь, имеются также рамы, стёкла, форточки. Целостность всего этого ансамбля, очевидно, важна. Если не будет чего-то из перечисленного, кроме пресловутого отростка, оно потеряет часть своего значения. Но если исчезнет данный колышек, вряд ли что-то изменится.

Но важно и другое. Смысл окна не трансформируется с потерей ручки шпингалета2. Однако сущность меняется, если изъять более значимый элемент. Конечно, окно не лишится сразу всех своих функций, но в чём-то станет неполноценным в их отсутствии. На самом деле данная часть зданий имеет множество коннотаций и очень плотно вписана в контекст огромного числа культур, по крайней мере, тех, где она наблюдается. Поэтому необходимо сохранить единство ансамбля, пожертвовав не критичными деталями, снова ориентируясь на ограниченность словарного запаса среднего человека.