Трах!
Шрифт:
Я уже давно размышляю обо всем этом и выработал технику, позволяющую избегать подобных мыслей, как будто рака вообще не существует. Мне даже удавалось на долгое время забыть о нем. Потом вдруг я снова вспоминал, что у меня, возможно, рак, нервничал, но через какое-то время опять забывал. Однако сейчас, когда наконец можно будет по-настоящему потрахаться, эта мысль не покидает меня.
Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть у меня не будет рака полового члена! Нет-нет, это не сработает, это было бы слишком похоже на чудо. Лучше так: «Пусть я перестану волноваться на счет этой глупой вены!» Или: «Пожалуйста, если вдруг у меня рак, пусть он исчезнет!» Нет, я знаю, чего должен пожелать — это единственно правильное желание. Пожалуйста, пусть мне хватит храбрости сходить к врачу, чтобы узнать мнение специалистов по этому вопросу!
Нет, лучше умереть!
27
Дино
И конечно же, как только жизнь наладилась, все пошло наперекосяк. Только что все было отлично — и тут же на тебя сваливается тридцать три несчастья.
Началось все с папы с мамой. Самым ужасным было то, что сперва казалось — они уладили все разногласия. Все было, как всегда: чистые носки в шкафу, завтрак на столе. Но в воздухе было что-то странное. Вечерком они могли пропустить стакан-чик-другой, они чмокали друг друга в щеки при встрече, улыбались, шутили и посмеивались, но все это было ненастоящим… Вы понимаете, о чем я?
Сейчас, оглядываясь назад, я вспоминаю некоторые странные моменты, которые заметил тогда, но сразу же забыл. Так, однажды я проснулся ночью в полной темноте от рыданий, которые доносились с первого этажа. Это было ужасно. «Бедная мамочка», — подумал я. Я лежал и слушал, а потом заснул. А утром Мэт прошептал за завтраком: «Ты слышал, как отец ночью плакал?»
У меня волосы на спине стали дыбом. Правда. Я тогда и не подозревал, что у меня на спине вообще есть волосы.
— То есть как это, отец? Это была мама! — проговорил я.
— Правда? — с надеждой спросил он.
— Да, — ответил я, но понимал, что он был прав: это был отец.
— А, я-то думал, что это папа, — просиял он. Понимаете, конечно, плохо, когда твоя мать рыдает навзрыд среди ночи, но если это отец… издает такие звуки, что его можно перепутать с женщиной… Мэт был гораздо счастливее меня: теперь он думал, что это была мама, а я узнал, что это был отец. То есть я сам себя расстроил. Я так рассердился на Мэта за это, что дал ему пендаля, и он захныкал. Тут вошла мать.
— Что это такое! — обрушилась она на меня.
— Он сам задирается! — огрызнулся я и выбежал их кухни, слыша за собой возмущенные крики.
Вот видите, что творится! А потом в кухню спустился отец, и все утихомирились, мы продолжили завтракать. Папа шутил и подтрунивал над всеми нами и был таким веселым и спокойным. Он ушел на работу, как будто все было нормально. И вечером все тоже было нормально, и на следующий день, и потом — я уже начал верить, что все уладилось.
Разумеется, катастрофа произошла именно в субботнее утро. Все рухнуло в одночасье, как карточный домик. Это меня больше всего бесит — то, что такие вещи происходят в одно мгновение, не успеешь и глазом моргнуть! Они отловили меня сразу после завтрака. Мэт умотал играть в футбол, а они пришли ко мне в комнату и, словно двое полицейских, отвели меня вниз и усадили в гостиной за журнальный столик.
— Ты уже в курсе того, что между мной и твоим отцом возникли некоторые проблемы, — начала мать. «Неужели?! — подумал я про себя. — И кто же в этом виноват?»
— Ну и что?
Она посмотрела на отца, и он заговорил.
— Мы подумали и решили, что лучше будет, если я перееду. На какое-то время.
— На сколько? — спросил я. Мне казалось, что сердце сейчас выскочит из груди.
— Надеюсь, не очень надолго, — ответил он мне и улыбнулся нерешительной глупой улыбкой. «Ты идиот!» — подумал я. Почему это он должен уходить? Разве это он трахался с каким-то типом в гостиной?
Прямо так я им и заявил.
— С какой стати ты должен переезжать? Это она поступила подло! — Я заметил, как она бросила на меня негодующий взгляд. Но это же было правдой! — Почему это ты остаешься, а его вышвыриваешь на улицу? — поинтересовался я и заметил, как она подталкивает его локтем. Типа — «давай, скажи ты ему»! Они сговорились!
— Мы так решили. Нам обоим нужно свое пространство, надо отдохнуть друг от друга, подумать… — начал мямлить он.
— Ты что, хочешь уйти?
— Нет конечно!
— Я не понимаю, почему он должен уйти, — обратился я к маме. Я негодовал! Это было нечестно!
— Мы так решили, — сухо отрезала она.
— Вы так решили! — не унимался я. — Чего ради он должен уходить?! Ведь это она занималась «этим» с Дейвом Шортом!
— Дино!
— Не смей говорить так о матери! — подхватил отец.
— Но ведь так и есть! Вот в чем все дело! Ей кто-то там нравится, поэтому папа пусть уматывает!
Это нечестно! Если тебе хочется жить одной, то ты и уходи! А он не хочет!
— Дино, я должен уйти.
— Тогда я уйду вместе с тобой.
— Ты не можешь, — возразила мать.
— Ты не сможешь мне помешать!
— Скажи ему! — обратилась она к отиу.
— Подожди, о таком варианте мы не говорили.
— Нам не надо о нем говорить, все и так понятно: дети остаются здесь.
— Но почему он должен уйти? Почему бы тебе не уйти, ведь ты заварила всю эту кашу! — не мог успокоиться я.
— Дино, твой отец работает целый день…
— С какой стати ты должна получить дом и нас обоих, и все-все-все?
— Потому что мать сможет о вас как следует позаботиться, — объяснил отец. — Есть вещи, которые может делать только мать.
— Но есть вещи, которые может только отец!