Чтение онлайн

В этом смысле современный телезритель ничем не рискует.

Вечером ты рано отправляешься в постель, угнетенный и злой на самого себя, но с рассудком отдохнувшим и девственно чистым, как Джулия Эндрюс в «Мери Поппинс». Твой разум будто бы только явился в этот ужасный мир.

Физическое и духовное опустошение так велико, сознание так истерзано и разбито, что уже не может защищаться. Кажется, что ты только что закончил написание «Национальных эпизодов» [12] .

Ощущение дежа вю — уже виденное, — или парамнезии, хорошо знакомо многим: кажется, что шаг за шагом переживаешь ситуацию, уже пережитую прежде, но на самом деле, все происходит впервые.

Это предупреждающий знак, своего рода предостережение интеллектуально переутомленного сознания. Обычно такое случается после длительной и утомительной умственной активности или… во время похмелья.

С похмелья это ощущение отличается редкой интенсивностью. Понимаешь, что все обман, но заблуждение столь сильно, что начинаешь сомневаться, не переживал ли ты эту ситуацию когда-то раньше.

Ты почти что знаешь и можешь сказать, что сделают или скажут другие в следующее мгновение. Но это не так, твоя интуиция иллюзорна.

А может, и не вполне.

Рената Орзини, красивая и умная женщина, в восьмидесятых годах бывшая дорогой проституткой и профессионально игравшая в покер в Риме и Милане, рассказывает в своем автобиографическом романе-бестселлере:

"Решиться с похмелья принять участие в знаменитых карточных турнирах в особняке доктора Мон-тини мог или новичок или, что еще хуже, полный идиот.

Я должна была как можно скорее вычеркнуть Роберто из моей жизни. Напиться из-за пренебрежения, проявленного мужчиной, влюбиться в клиента. Это было немыслимо, позорно. Я вела себя так, будто это вовсе и не я, а другой человек. Хваленый профессионализм «девушки по вызову» полетел в тартарары, не говоря уж о моей серьезности как игрока. За ошибки надо платить. Обычно я не пью, потому что мучительно переживаю похмелье. И в этот раз все было, как всегда. Худшее уже осталось позади, но не удавалось победить вялость и слабость — они излечиваются только крепким сном, а мне предстояло бодрствовать всю ночь. Меня не покидало роковое для игрока в покер умственное отупение.

Я была готова отказаться от участия в партии, но не могла позволить себе такой роскоши. Этой ночью играл Тулио Бокка, выигравший у меня последнюю игру. Мой отказ был бы истолкован, как боязнь встречи с сильным противником. Следовало беречь репутацию.

За столом нас было пятеро. Игра велась сорока картами. Ставки делались долларами, — мания хозяина дома, — непосредственно купюрами, без фишек.

Кроме доктора Монтини, Тулио и меня в игре принимал участие банкир Ритсоли, сосредоточенный скорее на моем декольте, нежели на картах, и княгиня Сантанжело.

Сдавал Сильвано, профессиональный крупье, с которым никогда не бывает проблем.

Ходивший первым выбрал тип покера. Решили ограничиться тремя видами сдачи: в закрытую, в открытую с одной закрытой картой и смешанный.

Через три часа после начала игры я поняла, что это похмелье мне дорого обойдется. Я проигрывала девять тысяч долларов, да еще шесть с половиной стояло на кону. В кармане оставалось ровно десять тысяч.

Выигрывал Тулио. Только в одной смешанной раздаче, самой серьезной в эту ночь, он выставил меня почти на семь тысяч долларов, на стрите с джокером против моих трех тузов.

Потом мы играли в открытую, тут-то все и началось.

Ритсоли, доктор и я спасовали, отказавшись от пятой карты. Тулио и княгиня прикупили пятую карту в закрытую. Среди открытых карт у Тулио была пара королей, ни одного другого пока не промелькнуло. У княгини была пара девяток, да еще одна в прикупе.

Внезапно меня охватило даже не ощущение, а уверенность в том, что я уже играла этот кон и все мне знакомо. Комментарии доктора Монтини, вкрадчивая улыбка банкира, бокал шампанского, медленно поднесенный княгиней к морщинистым губам, пальцы Тулио, барабанившие по перевернутой карте — я все это уже видела!

Конечно, я понимала, что это просто дежа вю, сигнал утомленного сознания, настойчиво рекомендующего бросить все и пойти отдохнуть. Но одновременно я чувствовала, нет, я точно знала, что перевернутая карта Тулио — это семерка,и благодаря ей он собрал две пары семерок и тузов, а княгиня прикупила третью девятку.

Невероятно, но это было именно так.

Тулио проиграл этот кон без особо разрушительных последствий для кошелька.

Удивительное дело: дежа вю не только дарило мне общее ощущение якобы уже виденной картины, но и позволяло предвидеть, абсолютно верно угадывать информацию о том, чему еще предстояло произойти, как если бы я действительно помнила и знала…

Признаюсь, эти паранормальные способности испугали меня, но прагматизм профессионального игрока взял верх.

Мы сделали небольшой перерыв, во время которого банкир Ритсоли потихоньку договорился со мной о свидании у меня дома.

В течение следующего часа игры дежа вю проявилось дважды. Я прислушалась к внутреннему голосу и сорвала два жирных банка, почти отыграв потерянное.

К пяти утра в игре крутились солидные деньги, думаю что-то около семидесяти тысяч долларов.

У меня на кону стояло почти четырнадцать тысяч. В проигрыше было тысячи полторы. Тулио не увеличивал изначальной ставки в пять тысяч долларов и выигрывал тысяч тридцать. Остальные проигрывали в большей или меньшей степени.

Первый ход был у Тулио. По его просьбе Сильвано сдал в закрытую. В этот момент меня посетило уже четвертое и самое сильное за эту ночь дежа вю. Когда крупье раздал всем по пятой карте, я, неожиданно для самой себя, попросила увеличить мою ставку. Я решила не пытаться понапрасну понять, что же такое происходит, а воспользоваться случайным везением, обычным картежным фартом.

Итак, прежде чем взять мои пять карт, я попросила разрешения увеличить ставку. Мне позволили. Тулио уже успел заглянуть в свои и смотрел на меня, улыбаясь, хищным взглядом грабителя.