Чтение онлайн

И это происходит в наше время, когда философия достигла таких высот, когда академии выступают за смягчение нравов. Создается впечатление, что фанатизм приведен в ярость успехами разума и теперь с еще большим ожесточением сопротивляется натиску здравого смысла.

Ежедневно тринадцать судей собирались на судебное заседание. Они не располагали, да и не могли располагать никакими доказательствами вины Каласов. Улик не имелось, зато было оскорбленное религиозное чувство. Шестеро из судей упорно стояли на том, чтобы отца, сына и Лавэса колесовать, а жену Каласа сжечь на костре. Остальные семеро, с более умеренной позицией, выступали за то, что нужно хотя бы провести расследование. Прения велись долго и с ожесточением. Один судья горячо выступил в защиту обвиняемых – он был уверен в том, что они невиновны и что вообще не могли совершить этого преступления. Он призывал людей проявить человеколюбие, а не жестокость. Этот человек стал публичным защитником Каласов в домах тулузцев, где задетые религиозные чувства требовали смерти несчастной семьи. Другой судья, напротив, был известен своим фанатизмом и так же рьяно доказывал вину подсудимых, как первый защищал их. Все это привело к такой шумихе, что и тот и другой вынуждены были отказаться от дела и уехать из города.

К сожалению, вышло так, что тот судья, который оправдывал Каласов, не взял назад своего отказа. Между тем второй, хоть и не имел права судить, все же приехал и проголосовал против обвиняемых. Именно с помощью его голоса группа, которая требовала колесования, получила перевес, так как вердикт был вынесен большинством голосов всего лишь восемь против пяти, когда один из шестерых судей, расположенных в пользу Каласов, после долгих раздумий все же перешел в противоположный лагерь.

Казалось бы, в таком случае, когда судят за убийство сына и приговаривают отца к самой страшной казни, необходимо единодушное мнение судей. Доказательства такого ужасающего преступления должны быть убедительны для всех, и если осталось хоть малейшее сомнение, то это должно смутить судью, решившего вынести смертный приговор.

Конец ознакомительного фрагмента.