Что-то было обещано:Прилетев из-за туч,Луч, родившийся женщиной,Превратившейся в луч,Трепетал и приплясывал,Расширялся и гас;Ветер мял и подбрасывалТо ли тюль, то ли газ.Время было не связано —Расплеталось назад;Что-то было предсказано:То ли снег, то ли град;Что-то было отмерено:Сколько лет, сколько мук;Что-то было потеряно:То ли свет, то ли звук.1999
«Как тень воспоминания…»
Как тень воспоминанияИ слезы по щеке,Веселая компанияСпускается к реке.Вибрируя от стрекота,Пропахшего травой,Столбы цветного хохотаВисят над головой.Где елка раскололась,Там на глазах у всехЛетает папин голос,Ныряет дядин смех.Как утром в батискафе —И некому помочь —Сквозь глянец фотографииПроглядывает ночь.Но только темный воздухСтоит со всех сторон,И девочка под звездыВыходит на балкон.1999
«Мне хочется срифмовать…»
Мне хочется срифмовать«Искусство» и «чувство»,Вообще-то,Это диагноз, это —Как бахнуть из пистолетаВ МузуИ ахнутьГде-тоПо ту сторону добра и зла,Вернее — по эту.Поэту(За такие делаИ отношенье к предмету,Как он бы сказал, любви)Не заслужить пиететаСо стороны букетаВ стеклянном кубике светаС бабочкой визави.2000
«Мама под снегом ведет ненормальную дочь…»
Мама под снегом ведет ненормальную дочь.Это нормально; земля обрастает сугробами;Дом вверх ногами висит в опрокинутом небе —Кто-то расчистил каток; сны, мешаясь со злобами —Любит-не любит? — положены всякому дневи;Случай гадает, не зная: помочь-не помочь?Голос бормочет: «Заря новой жизни», «побегВ царство свободы», «мужайтесь», «да будут отложеныВсе попеченья житейские», «верьте», «терпите»…Время стоит у окна и в слезах, завороженно(Каждый нежданно-негаданно в центре событийСобственной жизни, как минимум) смотрит на снег.2000
«Плаха? Нет, он хотел сказать праха…»
Плаха? Нет, он хотел сказать праха,В смысле прах в родительном — у негоДефект дикции. Что?.. Неважно,Важно то, что сначала железно, потом бумажно,А потом — вот именно — ничего,Кроме страха.2001
Стрекоза
Остается цепляться за свет, потому что иначеСтрекоза (не бывает прекрасней) не вылетит изГлубины придорожной кулисы, и сосны на дачеТишину и себя за окном не исполнят на бис.И прохожий в тулупе не сможет шагать по лыжнеПостановщиком времени, рыцарем в солнечных латахВдоль стрекочущей ЛЭП, мимо пустошей шестидесятых,А возьмет и исчезнет и больше не будет уже.И, конечно, родня, та, что есть, но особенно та,Что давно не гадает о сме- и бессмертье под утро,Не останется прежней, как августовская пустота,Там и сям просквоженная крылышком из перламутра.2000
«Сияла ночь; бред вспыхивал, как воздух…»
Сияла ночь…
Фет
Сияла ночь; бред вспыхивал, как воздух,В твоих зрачках и был непобедим.Стеклянный куб террасы, небо в звездах,Трава и дым.В отчаянье сплошных несовпадений,Сквозь сон и светБеспомощно среди ночных растенийРыдать, как Фет.Стать маленьким, похожим на японца,Непрочным, как стекло;Открыть глаза, чтобы увидеть солнце,А солнце не взошло.2001
Китайский романс
Иероглиф зимы; синеглазая фата-морганаЯнваря за стеклом в серебре ледяного письма;Люди сходят с ума и глядят из окна ресторанаНа ночные дома.Души сходят с ума и парят над притихшим столом,Как бойцы Шаолиня над рисово-снежным татами,Произвольно смешав лед и мрак на сквозной гексаграммеС кареглазым теплом.Знанье меньше незнанья; «я» — просто большая акула;Время, спрыгнув со стула, сражается с вечностью; «ты» —Просто ночь за стеклом, красный плеск ресторанного гула,Белый шум пустоты.2001
«Как — вид сверху — автобус в снегах, как бесхозный дефис…»
Как — вид сверху — автобус в снегах, как бесхозный дефис,Безнадежно сшивающий два ненаписанных слова,Как — зеркально — и сам самолетик, составленный изВатной нитки в полнеба, иголки и смутного зоваНад горами-долами, гостиницей, млечным кареСедоватых берез — на стволах световые разводы —Сколько ночи? — Дефис на глазах вырастает в тире —Приближается утро — залогом внезапного хода,Выражая, как пишет Д. Э. Розенталь, неожиданность. Даль,Не «толковый» Владимир Иваныч, а просто — в игрушкиПревращает огромные вещи, включая печаль,Ту, что больше… но меньше ресницы на белой подушке.2001
«Двадцать лет уже — ни много ни мало —…»
Двадцать лет уже — ни много ни мало —Пахнет сыростью на том повороте,Где слова твои растут как попало,Мрея дымчато, как лес на болоте.Право слово, так сказать, слово право,Поднимаясь к облакам из карьера,По утрам, как муравей, темно-ржаво,Как комар, по вечерам бледно-серо.Тот, кто думает, что все уже было,Держит удочку не той стороною.Баба вымыла дрова, нарубилаВсю посуду и проснулась больною.Ворох дел моих, как белая сажа,Пух и прах, седой дымок от карбида,Промелькнет как бы фрагментом пейзажа,Отраженным в стеклах заднего вида.Суть не в минусе и даже не в плюсе,И не в том, что все могло быть иначе.«Раби Зуся, был ли ты раби Зусей?» —Спросит Бог, и раби Зуся заплачет.2001
Angelica sylvestris
Я падаю, как падают во сне —Стеклянный гул, железная дорога —В темно-зеленом воздухе к луне,У входа в лес разбившейся на многоСедых, как лунь, молочных лун, седым,Нанизанным на столбики туманаИюльским днем — как будто слишком раноЗажгли фонарь, и свет похож на дымИ луноликих ангелов, когдаОни плывут вдоль рельс в режиме чуда —Откуда ты важнее, чем куда,Пока куда важнее, чем откуда —Белея на границе темноты;Вагоны делят пустоту на слоги:Ты-то-во-что ты был влюблен в дороге,Ты-там-где-те кого не предал ты.1999