Травница
Шрифт:
Сердце замерло, дыхание застряло в горле, и травница, стиснув кулаки, вскочила на ноги. Нужно домой бежать. Предупредить. Сказать!
Но в этот самый момент что-то зашуршало под печкой, зашелестело, послышались семенящие шаги.
Ижка тихо высыпала на ладонь заготовленный порошок и, едва шажки послышались совсем рядом, сдула его, надеясь, что хоть чуть попало на нечисть. И тут же зажгла лучину.
В шаге от неё застыл маленький дедушка: размером с кошку, на коротких ногах и босиком, а вместо рук у него были длинные усы.
– Баечник. Дивный какой, - прошептала Ижка, и тут же прикусила язык. С этой нечистью разговаривать нельзя. Иначе можно и слечь.
Вот отчего маленький не спал по ночам. Баечник наведённый сон ему показывал, кошмар, пугал малыша, а после – разве уснёт бедненький.
Зашелестела книга страницами по собственной воле, пока не остановилась на нужном заклятии.
И молодая ведьма, не теряя времени, принялась за работу.
Закололо кончики пальцев, срывались слова заклинания – легко, словно Ижея каждый день его ранее читала. Почувствовалась сила, растекающаяся по телу.
Ижка прикрыла глаза, упиваясь силой ведьминской:
– Со зверем спуталась, - послышался ворчливый, чуть трескучий голос. Но Ижка старалась не слушать – баечник силы жизненные пьёт, нельзя ему отвечать. – Думаешь, с ним тебе счастье будет? Не будет ни счастья, ни добра. Дороги одни, пока…
Ижка дочитала заклятье, и баечник исчез, не договорив. И вроде и рада девушка, что не дослушала, а в груди недоброе что-то творилось. Не зря в книге написано, что эта нечисть чуть ли не самая опасная из домашней.
Ведьма перевела дыхание и сразу же принялась собирать вещи. Дурное чувство гнало её из дома этого. Или слова нечисти?
Ижка выскользнула из дома тихо, чтобы не потревожить сон ребёнка, и едва не свалилась с крыльца, налетев на огромный тёмный силуэт.
– Чур тебя… - скрестив руки на груди, чтобы душа не вылетела, выдохнула Ижка. – Ивек… Чего сидишь тут?!
– Я позвала, Ижеюшка. Страшно же одной! – затрещала в этот же момент Дарена. – А ты так долго там… Что там было? Или и есть?!
– Баечник там, - недовольно проворчала травница, чувствуя, что крутит тётка что-то. Вместе с сыном и крутит. – Был. Прогнала его. И скажите старшим своим, пусть больше страшных историй не рассказывают на ночь. Баечника в дом не призывают. Он к самым маленьким поначалу цепляется, пока не изморит. А там всякое может случиться.
– Ох!
– всплеснула руками Дарена. – Скажу. Непременно скажу. Ещё как скажу! Долго у меня ровно сидеть не смогут. Спасибо, Ижеюшка.
– Не за что! – отмахнулась Ижка, чувствуя, как уходит чувство бурлящей силы в крови, а на смену приходит усталость.
– Я здесь тебе собрала немного… - начала Дарена.
– В ночь не возьму, – устало мотнула девушка головой.
– Завтра утром принесёте. Добрых снов вам.
– Ой, заговорили мы тебя.
Травница хотела поправить тётку, ведь это она трещала без умолку. Сын её молчал, как в рот воды набрал. А после решила, что пусть трещит. Что Ижке с того. На неё навалилась такая усталость, что и на ногах стоять тяжело было.
– И ночь совсем. Ивек, проводи Ижеюшку.
– Я сама дойду! – отрезала травница, несмотря на усталость.
– Волки в деревню ходят. Куда одной?! Едва на ногах стоишь! Проводи, Ивек.
Ижка хотела ещё возразить, но стало как-то совсем всё равно. После колдовства и бабушка себя всегда неважно чувствовала. Но Ижка-то надеялась, что ей, молодой, полегче будет! Ан нет!
Она махнула рукой и побрела к дому, даже не обращая внимания на бредущего рядом с ней Ивека.
Ну идёт и пусть идёт. Заговаривать не пытался. Хотя Ижея как-то по-детски надеялась, что всё же подумает и извинится. Но куда там?! Да и что ей?
Хотя что врать самой себе – обидно было!
– Пирек женится! – обронил парень когда отошли довольно далеко от его дома. И не будь Ижея так разбита, то обязательно выругала бы ухажера, но в тот момент просто отмахнулась. – Не на тебе женится! – выкрикнул Ивек. Соседский пёс вмиг залился лаем. – Одна навсегда останешься!
– А тебе что?
– не то спросила, не то просто отмахнулась Ижка. И тут же пожалела.
Ивек сократил разделявшие их несколько шагов и тут же ухватил Ижею за косу, сбив на землю платок. Хотела Ижка закричать, да только прохрипела что-то, сама бы не поняла, что.
– Моей всё равно будешь! – словно дикий зверь, прорычал Ивек.
Ижка сжалась, понимая, что сил в ней, как в котёнке новорождённом, а на глаза навернулись слёзы.
– Ведьмы страшно мстят, - спокойно обронила она.
– Я не боюсь твоей мести, - глухо ответил он.
ГЛАВА 14
ГЛАВА 14
Сумка от рывка слетела с плеча, плюхнувшись в грязь. По телу прокатилась дрожь. Грудь сковали обида и страх. Несложно было догадаться, что у Ивека на уме. Ижка всё же надеялась, что не решится, остережётся ведьминской славы, что не станет рисковать.
А вот как вышло.
– Ты меня заколдовала, Ижка, - зло прошипел Ивек у самого уха, и у травницы скудный ужин к горлу подступил от резкого запаха самогона. – А я тебя колдовской силы лишу, – и Ижка содрогнулась от омерзения, когда рука Ивека по её телу шарить начала.
Ижка знала, как ведьму силы лишают. Бабушка рассказывала, что если ведьма с мужем была, то сила её на нет сходила, и время нужно было, чтобы назад вернулась. Потому часто ведьмы и оставались одиноки. Вместо любви выбирая силу, знания и долг перед богами – светлыми или тёмными.