Требуется няня

Дети весело болтают. Некоторые из них тихонько поют, кто-то вертит головой и осматривает комнату, держа в руках леденцы и время от времени оглядываясь на своих мам. Мамы перемещаются по комнате за приоткрытыми двойными французскими дверями.

Двери со щелчком затворяются.

В течение нескольких секунд после этого дети выглядят обеспокоенными: уголки губ у них опускаются, они прекращают лизать леденцы. Они совсем еще малыши – им по три-четыре года. Их маленькие тела напрягаются от чувства тревоги, вызванного тем, что их матери куда-то исчезли. Но тут в комнату с улыбкой на лице входит какая-то незнакомая женщина, и детские лица разом оживляются. Женщина красива. Вокруг ее шеи ожерелье из бриллиантов, каждый из которых размером с шарик жевательной резинки. От нее исходит восхитительный запах духов.

Какое-то время дети молча с восхищением смотрят на нее, а затем их охватывает смущение. Они никогда раньше не видели эту женщину. До сегодняшнего дня у них не было никакого повода для посещения ее апартаментов в Верхнем Уэст-Сайде.

Но я знаю Колетт. Я работаю на нее, хотя скоро с этим будет покончено. После того как минует сегодняшний день, я перестану быть няней ее дочери.

Колетт раздает детям новые сладости, и робкие улыбки малышей становятся шире. У многих из них уголки губ вишнево-красные – краситель от уже съеденных леденцов. Женщина указывает детям на целое облако из воздушных шаров, висящих в воздухе, и малыши радостно хихикают. Затем Колетт рассказывает им про приготовленный по случаю дня рождения праздничный торт, который скоро принесут: в нем четыре ванильных коржа отделены друг от друга прослойками из клубничного мороженого. После этого дети рассаживаются по местам вокруг стола, окончательно забыв про своих мам. В течение какого-то времени Колетт тоже выглядит счастливой и довольной.

Но затем она бросает на меня взгляд, от которого возникает такое ощущение, будто мне за шиворот сунули несколько кусочков льда.

Колетт хочет, чтобы я осталась.

Дети сидят по обеим сторонам стола лицом друг к другу – четыре девочки и двое мальчиков. Их буквально выдернули с игровой площадки, на которую я наткнулась несколько дней тому назад. Я побывала в нескольких парках, но эта площадка оказалась единственной, где мамочки согласились принять приглашение на день рождения к незнакомому им ребенку.

Поначалу они смотрели на меня с изумлением и спрашивали: Зачем это? Неужели у девочки, о которой я им рассказала, нет друзей в школе? Вероятно, кто-то из них принял меня за сумасшедшую, а кто-то решил, что это какая-то шутка. Но после того как я раздала им пригласительные открытки с адресом, они пообещали прийти ровно в три часа дня. Уверена, что наличные деньги, которые я им вручила, тоже помогли.

Праздник проходит в комнате, которая обычно используется для роскошных званых обедов, устраиваемых для высокопоставленных гостей – они время от времени бывают в доме. Но не сегодня – сегодня все по-другому. Высокопоставленные гости появляются здесь в последнее время все реже – а 10 июля их не приглашают никогда.

Сегодня на Западной Семьдесят восьмой улице радушно принимают только детей.

Я внимательно оглядываю стол и вижу, что малыши снова начинают нервничать. Они вертятся на стульях и просят, чтобы им принесли торт. Терпение этих ребятишек иссякает в какую-то миллисекунду. Их крики и беспокойные движения превращают комнату в бомбу замедленного действия с запущенным часовым механизмом.

Колетт тоже выглядит возбужденной. Она нервно разглаживает скатерть. Руки ее подрагивают, а когда она снова украдкой бросает взгляд на дверь, нижнее веко начинает заметно подергиваться от тика.

Где же именинница? Почему она задерживается?

Колетт вскакивает и торопливо наполняет чашки гостей соком, затем суетливо поправляет стоящую в центре стола вазу с цветами. Когда Колетт такая – резкая, стремительная, нервы на пределе от кофеина и бог знает чего еще, – она напоминает мне птичку в клетке. Совсем крохотную, с блестящими бусинками глаз, то садящуюся на жердочку, то снова соскакивающую с нее.

Птичка Колетт. Она вышла замуж за мужчину, чья фамилия как нельзя лучше ей подходит [1] . Ее избранник – член одного из самых богатых семейств в Нью-Йорке. Именно его высокий уровень благосостояния позволяет Колетт устраивать мероприятия вроде того, которое проходит в комнате сейчас. И оно же дает ей возможность организовывать их без каких-либо последствий.

Я смотрю на свои часы. До конца праздника остается еще час.

Шум в комнате стихает, свет становится более приглушенным. И вот вносят торт. Домработница подкатывает тележку с ним к столу. Дети разражаются радостными возгласами и, отложив свои леденцы, хлопают в маленькие ладошки.

Одна из девочек вслух громко пересчитывает свечки на торте:

– Одна, две, три, четыре. А мне тоже четыре года!

Девочка недоуменно оглядывается. То же самое делают и другие гости.

Где же именинница?

Колетт смотрит на дверь. Я почти слышу, как у нее учащается сердцебиение. Следуя ее примеру, маленькие гости тоже устремляют взгляды в сторону входа в обеденный зал. Колетт бросается к стулу, стоящему во главе стола, на который она нарочно не стала никого сажать, и немного отодвигает его назад. Затем она всматривается в залитый ярким светом небольшой участок коридора, который виден из комнаты.

– Подождите еще немножко… – произносит она и шумно втягивает воздух. – Теперь это может произойти в любой момент…

И тут…

Внезапно раздавшийся где-то в соседней комнате шум начинает приближаться. Колетт выглядит так, словно у нее только что вырвали сердце из груди…