Чтение онлайн

— Еще одно движение, Лорейн, и ты окажешься прямо на этом столе, не успев сказать «нет». И никаких тебе теплых простыней из драконьего хлопка.

— Пустота безбрежная, — прошептала она, губами проводя по его шее, уже чуть колючей. — Мне никогда не делали такого заманчивого предложения.

— По-моему, вчера в «Бездне» примерно такое как раз делали.

— Думаешь, стоило соглашаться?

— Думаю, ты доигралась, — преувеличенно рассудительно сообщил Морион, подхватывая смеющуюся паршивку на руки и усаживая на край стола. Он улыбался, его ладонь плотно провела от ее талии к груди, сдерживаемая только платьем. — Весь день об этом думаю.

— О чем же?

— Сейчас покажу.

Лорейн прикусила кожу на его шее, гибко качнулась ближе, толкаясь в грудь. От его тихого стона по спине будто ток пропустили. Демонов демонолог. Кого они там призвали и поделили на ритуале с Датуром, инкуба?

— Поторопись, Морион, кажется, я разбудила дворецкого, он будет мстить.

Даррен прижался теснее, заставляя ее отклониться назад и прилечь на суконную столешницу. Ладони медленно и ласкающе собирали ее подол, тянули вверх, и вот, полоску кожи над чулками обожгли его пальцы, а губы заскользили по щеке к губам. Щелкнули застежки подвязок, и вместе с чулками на пол отправилось белье. Восхитительное предвкушение испепеляло нервы, тело напряженно подалось вперед, в его руки.

— Думаешь, дворецкий зайдет и объявит: «Леди Лорейн, лорд Даррен Морион»?

Она громко расхохоталась, падая на бумаги, которые он оставил, и закрывая лицо руками.

— Ты невозможный тип!

— Меня таким делаешь ты, — бесстыже рассматривал он ее порозовевшие щеки и ее саму. — Как вообще можно было сочетать такую страстность и... хм... непорочность.

— Я же говорила, что случайно. Влюбилась, как дура, на втором курсе, потом рассталась, весь третий проплакала, а потом — диплом. Самый горячий роман в моей жизни. И пока самый долгий.

— Подумать только, какую неочевидную пользу несет современное образование.

— Подумать только, какую чушь иногда несут всякие лорды, вместо того, чтобы заняться любовью.

А затем Даррен прижал ее к себе тесно-тесно, не оставляя места ни одной лишней мысли, и поцеловал жестко, почти болезненно, но головокружительно. Почти мстительно, до дрожи. За то, что пришла и заставила желать большего. И Лорейн потерялась в облаке трескучей темной магии с привкусом его парфюма. В ласках, заставляющих сжиматься каждую клеточку тела. В невысказанных словах, скользящих в каждом движении тела. Пока напряжение не выдавило из нее мучительный стон, а на ресницах не задрожали нежные слезы.

— Лорейн?

— Пообещай, Морион, что в следующий раз постелешь тут хлопковые простыни, — трагически попросила она, обнимая его, и рассмеялась, утирая ресницы.

— Ради тебя даже принесу подушку и одеяло.

— Может, проще перенести кровать?

— Я не смогу принимать посетителей в кровати. Только это меня останавливает.

***

На следующий день они с Лорейн обедали в Красной гостиной, перебравшись из-за гадального стола на пушистый ковер у камина, и снова перебирали варианты ловли ковена. На очередном неудачном круге, Лорейн застонала.

— Ладно, давай оставим это на завтра. Мне нужна свежая голова.

— Мне тоже, — согласился Морион. — Позовем завтра Лорана, у него как раз такая есть.

Перспектива увидеть ледяного демонолога не вызвала былой дрожи. Похоже, Лорейн действительно начала к нему привыкать.

— Вот интересно, угрозы твоей невесты реальны, или мы прослушали просто крики обиженной женщины?

К обеду подали на закуску паштет с целой корзинкой тонких соленых сухариков, и Лорейн таскала их и грызла просто так.

— Подозреваю, что все сразу, — Даррен чуть искривил губы, но не стал придираться к слову «невеста», ведь сам так ее представил. — Ее отец прислал письмо о разрыве помолвки, когда меня отправили под арест. Но кольцо оставил себе. Артефакт — это артефакт, сама понимаешь. Ветер мог перемениться. Если бы меня казнили, он бы остался в семье Муэр. Но, к их большому разочарованию, меня оправдали. Или к надежде.

— Тогда ее притязания незаконны.

— Это сложный вопрос. Ритуал разрыва помолвки завершается передачей кольца, тут Вивиенна права. Но на основании письма ее отца я могу обратиться за судебным решением о возврате.

— Почему не обратиться к ее отцу?

— Он умер пару лет назад, глава рода сменился. Решение за Вивиенной или за судом.

Лорейн методично грызла сухарик.

— А зачем ты ей вообще нужен?

Морион рассмеялся ее искреннему недоумению.

— Спасибо, Лорейн. Как приятно слышать. После всего, что между нами было. А говорила, что я завидный жених. Все эти сладкие слова ты говорила, чтобы затащить меня в постель?

Она шлепнула его по колену:

— На стол! Да я не об этом, Морион! Я-то хоть смотрела, что тащила. Я сомневаюсь, что она воспылала пылкими чувствами к тебе. Что ей надо, артефакты? Деньги?

— Да. Артефакты и деньги. А еще все ее письма сводились к шантажу, что я либо женюсь на ней, либо умираю.

— И ты выбрал умереть, но счастливым, — хмыкнула она. — Уважаю. Помогу.

— Ты не о том думаешь, — улыбнулся он и, насмотревшись на нее, тоже польстился на сухари. — Вивиенна знала, что я должен умереть. И не от инфаркта.

— О... — Она забавно замерла с поднесенным ко рту сухариком. — Что-то мне подсказывает, что это не дар предвидения. Думаешь, она может быть связана с ковеном тоже?

— Нет. Думаю, они с ее братом пытаются сыграть на опережение. Это единственный легальный способ получить артефакты Морионов до того, как они достанутся моему убийце.

— Ты всегда можешь передать их мне, — кокетливо похлопала глазами Лорейн.

— И ты на целых десять минут станешь самой могущественной ведьмой Талвеллы, — Даррен наклонился к ней и потерся кончиком носа о ее ухо. — А потом тебя убьют. Родовые артефакты распределяются между членами семьи, не только ради красоты, но и ради общей защиты. На это и надеется Вивиенна, вероятно.