Чтение онлайн

– Я видела тебя сегодня у здания офиса с твоей бывшей женой. Эдие, кажется? Видела, как она целовала тебя. И ты не оттолкнул ее! Понятно, где ты проводил ночи, где провел последнюю ночь. Ведь это она взяла рано утром трубку, когда я звонила?
– мой голос срывается, нос снова начинает щипать от слез, которые вот только перестали литься.

После моих слов, Рустам крепко выругивается и потирает лицо ладонью.

– Она. Да, - горько усмехаюсь.

Шорох за спиной сообщает, что Ромка поднялся на ноги. Я поворачиваюсь к нему и суетливо начинаю искать в сумке платок. Я должна хоть что-то для него сделать. Я так виновата. Черт с этим Рустамом - пусть думает, что хочет. Теперь моя жизнь его не касается больше.

– Ром, прости меня! Вот, возьми, пожалуйста, - протягиваю белоснежную ткань Роме, но тот лишь качает головой, бросает на меня укоризненный взгляд, и продолжая зажимать нос ладонью, направляется обратно в клуб.

Сердце сжимается от одной мысли, как ему больно и от того, что он мог обо мне подумать!

– И долго ты будешь смотреть ему вслед?
– слышу тихое рычание совсем рядом - Рустам подошел ко мне, а в следующий момент положил руки на мои плечи. Вздрогнув от его прикосновения, я отскакиваю в сторону.

– Не смей трогать меня!

– В машину сядь, Яна. Поговорить нужно.

– Нет. Не нужно. Понял ты? Не хочу я с тобой говорить! Я сыта по горло разговорами! Сыта твоей лживой любовью, которая меня сломала! Что ты со мной сделал? В кого превратил?! В удобную игрушку? Я же поверила тебе! Я тебе поверила! Я полюбила тебя, а ты меня уничтожил! Ты ведь знаешь, как тяжело мне было принять наши отношения, и что сделал в итоге?! Для чего все это начинал?! Я еще, дурочка, подумала ведь сразу, что все это какая-то игра, но потом дала нам шанс, переломала внутри себя все границы, и ради чего?! Чтобы потом ты вот так мне кусок грязи в лицо швырнул?! Давно ты с ней, а? Давно врешь мне? А может, ты и не переставал мне врать! Может, я придумала себе все, что между нами было? Сегодня такой важный для меня день, а ты даже на пять минут приехать не смог, и почему? Потому что с ней был! Боже! Вот я идиотка! Никогда, ты слышишь? Никогда я не смогу тебя простить! Если ты хоть на секунду подумал, что я подобное сумею принять, то ты ошибся. Очень сильно ошибся. Я не уверена даже, что тебе мое прощение нужно. Возможно, ты просто наигрался и теперь пойдешь дальше, но если оно тебе все же нужно, то знай - ты его не получишь!

Пока из меня бесконечным потоком льется все то, что наболело внутри, пока остатки моего сердца размазываются по асфальту у его ног, Рустам лишь хмуро смотрит и слушает, засунув руки в карманы брюк. Он не прерывает меня, не пытается вновь прикоснуться и не опровергает сказанное. Только когда я замолкаю, раздается спокойный голос мужчины:

– Все совсем не так, Яна.

– Ну, конечно! Разве можно было сказать сейчас что-то еще более типичное для таких ситуаций? Все не так, как я думаю! И женский голос в шесть утра по телефону - это случайность. И поцелуй - совпадение! Все не то! Все не так! Какой же ты ужасный! Ненавижу! Ненавижу тебя!

Разворачиваюсь, чтобы поскорее убежать и не дать слезам пролиться у него на глазах. Я не хочу плакать тут перед ним. Не дождется!

– У меня есть дочь, - бьют слова мне в спину.

– Что?
– я не сразу нахожу в себе силы повернуться и посмотреть на него. Меня словно парализует, пригвождает к месту и лишает жизненных сил и способности даже просто дышать. Дочь? У Рустама есть дочь?

– У меня есть дочь, - повоторяет он чуть тише.
– О которой я не знал десять ебаных лет. Может, теперь мы сядем в машину и поговорим? Я заслужил хотя бы право быть выслушанным?

В его голосе на самом деле столько горечи или мне кажется? Соображаю все еще с трудом, но новость о том, что у Рустама есть ребенок, ребенок, о котором он ничего не знал, отрезвляет меня в какой-то степени. Кое-как переставляя ноги, я все же поворачиваюсь к нему. Он стоит на том же месте, руки все еще в карманах брюк, а взгляд изменился - или он такой был, а я не замечала? Уставший, тяжелый, напряженный.

– Хорошо. Давай поговорим.

Мы идем к машине молча. Я смотрю на его широкую спину, которую успела полюбить, как и его всего целиком и полностью, а по вискам шарахает мысль - дочь... дочь. Вот почему вернулась его жена? Она рассказала ему про ребенка? Но это все равно ничего не объясняет. Я имею в виду, его отсутствие, поцелуй и все остальное. Что он сейчас мне скажет? Становится страшнее с каждым шагом.

Рядом с автомобилем Рустама я замечаю машину Валерия. Оказывается, он тоже здесь. Я совсем забыла про водителя, от которого изо всех сил скрывалась сегодня. Наверное он выследил меня, когда я отправилась в клуб, и сообщил Рустаму о моем месте нахождения и о том, как я села в такси вместе с Ромкой.

Дочь... Боже, сегодняшний день может стать еще хуже?

У Рустама есть дочь. Возможно, именно поэтому он стал отстраняться. Решил, что обязан быть рядом с ней? Решил вернуться к жене? Попробовать ради дочери? Или чувства к Эдие тоже вернулись и вытеснили любовь ко мне? Или любви все-таки не было, поэтому и вытеснять было нечего?

Забравшись в салон, первое, что я вижу, это букет цветов и большого плюшевого медведя на заднем сидении. В руках у медведя моя картина - одна из выставочных работ. Осколки сердца вонзаются в грудь и режут настолько глубоко, что мне начинает казаться, приложи я руку груди - на ладони остнется кровь. Он купил мою работу. Одним из тех негласных покупателей сегодня был Рустам.

Ну, почему? Почему, скажи же мне?

Сев в машину, Рустам заводит двигатель и бросает на меня короткий взгляд. Я не представляю, куда мы едем, да мне и плевать. Куда бы мы не ехали, нигде не скрыться от того, что между нами сейчас происходит. Я потираю ладонь, только сейчас почувствовав, как сильно ее ломит после пощечины. Невольно смотрю на его щеку - "мне все еще не плевать, больно тебе или нет, ты слышишь? Ненавижу, что мне не плевать..."

– Я слушаю тебя, Рустам, - стараюсь говорить спокойно, хотя внутри все дрожит и ноет. Мне больно. Мне страшно. И я не знаю, что он сейчас чувствует. Что он скажет.

– Мы с женой развелись до встречи с твоей мамой. У нас умер сын. Мы не справились с этим.

Его голос надламывается, руки чуть сильнее сжимают руль. Я закрываю глаза, потому что не могу на него смотреть, ведь я вижу, как ему больно говорить об этом. Ему не нужно мне объяснять. Я точно знаю. У меня простреливает грудь от той боли, которую когда-то пришлось испытать ему. Я похоронила маму, самого близкого мне человека, и чуть с ума не сошла от боли. Каково это - похоронить ребенка, я и представить себе не могу.

У него был сын. Господи. Он никогда мне не говорил об этом. Никогда. И маме, видимо, тоже. Почему он не говорил? Не мог? Не хотел? Это на могилу к сыну он ходил, когда мы приезжали на кладбище?

– Как... его звали? Твоего сына..
– может, глупый вопрос. Может, неуместный... но мне хочется знать. Мне хочется спросить обо всем, о чем я не спросила, и о чем он не сказал.

– Марс. Марсель. Ему было пять. У него... были проблемы с сердцем. С самого рождения. Мы долго лечились, боролись, надеялись, но... не получилось.