Трёшка
Шрифт:
Маша: – Угу… Да ладно уж – всё… Может – не открывать?
Алевтина Викторовна (с сомнением): – Да… Но у него ж ключ есть… О, Господи…
Маша: – Ладно, пойду открою, а то цепочку сорвёт ещё…
Маша идёт открывать дверь. Алевтина Викторовна успевает накинуть халат за её спиной и сесть в кресло так, чтобы её лицо было в тени. Алевтина Викторовна делает вид, что читает книгу.
Явление второе
Те же и Кеша. Кеша – довольно потёртый, но крепко сбитый «парень предпенсионного возраста». Ершистый, жёсткий, немного опустившийся. Кеша копается в коридоре, сопит. Входит – и нагло садится на диван – напротив матери, заложив ногу на ногу, руки раскинув по спинке дивана. Маша смахивает со стола невидимую пыль, ворчит что-то про себя.
Кеша: – Привет.
Алевтина Викторовна (натянуто, но старается держаться спокойно и дружелюбно): – Привет-привет, соколик.
Маша: – Чай, что ли, нести?
Алевтина Викторовна: – Неси. Да покрепче. (Сыну.) Давненько не появлялся…
Кеша: – Ну, да, а что?
Алевтина Викторовна: – Ничего… И без звонка…
Кеша: – А что? Телефон сел, не работает…
Алевтина Викторовна: – Давно не работает?
Кеша: – Что? Телефон-то? Да часа два уже как сел. А что?
Алевтина Викторовна: – Ничего. Просто мы договаривались – заранее звонить, за-ра-не-е! Заравнее – это накануне, вчера. И без звонка не приходить…
Кеша (перебивает): – Да я вообще могу никому не звонить! Я тут живу. Это – и моя квартира тоже…
Алевтина Викторовна (нетерпеливо передёргивает плечами): – Не в этом дело… Говори, зачем пришёл.
Кеша: – За чем надо…
Алевтина Викторовна: – Конкретно?
Кеша: – Конкретно? За тем, что…
Маша приносит поднос с чаем и печеньем, раздаёт чашки. Кеша роется в вазочке для печенья…
Кеша: – Что это за гадость… Как это можно есть-то?
Берёт несколько печенюшек, кидает их рядом с собою на диван, нагло хрустит ими. Алевтину Викторовну передёргивает.
Алевтина Викторовна: – Нельзя – так не ешь…
Кеша: – Ещё чего… Я есть хочу.
Молчание. Маша стоит в дверном проёме, скрестив на груди руки.
Алевтина Викторовна: – Так зачем ты пришёл?
Кеша (Маше): – Есть ещё? Маш, дай печенья.
Маша: – Обойдёшься.
Кеша: – Ты кто тут? Приживалка? Дай, говорю.
Маша: – Тьфу!
Маша уходит на кухню.
Алевтина Викторовна (тихим, стылым голосом): – Ты за-чем при-шёл?
Кеша: – Хм… Я-то?
Алевтина Викторовна: – Ты-то?
Кеша: – Я, это, переезжаю…
Алевтина Викторовна: – И что? У тебя, что, денег мало, надо дать?
Кеша вскакивает с дивана и начинает кругами ходить по комнате, иногда останавливаясь перед матерью. Но тут же – как от чего-то немыслимо гадкого – отшатывается и вновь нарезает круги.
Кеша: – Ты всё про деньги…
Алевтина Викторовна: – Я не про деньги, я – про реалии жизни.
Кеша: – Хм… А вот и нет…
Алевтина Викторовна: – Ну, ладно…Тогда – ещё что?
Кеша (неопределённо): – Ну, (пристально смотрит на фотопортрет матери)… Вот это – надо будет снять.
Алевтина Викторовна: – Это зачем это?
Кеша: – Терпеть его не могу.
Алевтина Викторовна: – Ну и что? (С затаённой тревогой в голосе.) Ты же не сюда переезжать, часом, собрался?
Кеша: – Сюда, наверное… Куда ж мне ещё переезжать-то?
Маша (выглядывая из-за двери): – На кудыкину гору!
Алевтина Викторовна (Маше): – Погоди… (Кеше.) Ну, это – ты брось. Сюда ты переедешь только через мой труп. Я эту тему даже обсуждать не буду…
Кеша: – Да уж…Тоже мне, мать, называется.
Алевтина Викторовна: – Мать – не мать, а всё же… Итак… Может, ещё что есть?
Кеша: – Ничего. Я женюсь. Вернее, женился уже.
Алевтина Викторовна: – Поздравляю.
Кеша: – Ха! Из твоих поздравлений варежки не сошьёшь!
Алевтина Викторовна: – Так ты их и не носить-то никогда не будешь!
Кеша (ехидно): – Нет их – вот и не ношу…
Алевтина Викторовна: – А-а-а… В который раз?
Кеша: – Чего?
Алевтина Викторовна: – В который раз женишься-то? В пятый или шестой?
Кеша: – Какая разница! И вообще,– я люблю её, чтобы ты знала…
Алевтина Викторовна: – Хм… А я – знаю…Ты ж без любви ещё ни разу не женился.
Конец ознакомительного фрагмента.