Чтение онлайн

Джоан слегка кивнула в знак признательности и тут же отвернулась, чтобы скрыть выступившие на глазах слезы. Лучше бы он промолчал! Ей не нужны его комплименты и похвалы. При его теперешнем отношении к ней они ранят особенно сильно.

Но она не должна плакать! Не должна позволять себе быть слабой! Если бы не эти слова… Хотя Эрвин вряд ли хотел добиться такого результата. Он даже не понимал, что причинил ей боль, не понимал, как отчаянно она хотела, чтобы все было как раньше, или с каким трудом пыталась заставить себя обо всем забыть!

Входя в лифт, Джоан прикусила губу, и Эрвин мягко заметил:

— Если ты будешь делать это слишком часто, от твоей губной помады не останется и следа.

Когда лифт остановился, и двери бесшумно разошлись в стороны, Эрвин взял ее за руку.

— Тебе не о чем волноваться. Я уверен, что ты мастер своего дела, что бы там ни решили члены жюри. Хотя я не поклонник книг подобного жанра, твои я прочел, и думаю, что мало кто из современных авторов может с тобой сравниться.

Если бы их отношения были прежними, Джоан с благодарностью сжала бы его руку, улыбнулась бы ему и сказала бы с легким укором, что он судит чересчур пристрастно. А затем поцеловала бы его.

Сейчас ее пальцы остались неподвижными в его руке и все слова, которые она могла бы произнести, застряли в горле. Ведь он взял ее за руку просто потому, что они должны появиться на публике. Она вовсе не нервничала по поводу предстоящей церемонии, но Эрвин решил, что ей нужна его поддержка, и постарался успокоить ее. Однако от его слов Джоан стало только хуже: она вновь вспомнила о том, что по натуре он добрый человек, заботливый и внимательный. Невыносимое чувство утраты вновь вонзило острые когти в ее сердце.

Но что бы ни случилось, сегодня вечером ей предстоит быть у всех на виду. Она не может позволить себе расплакаться и вернуться обратно в номер, как бы ей ни хотелось это сделать. И потом, она не могла бросить Эрвина. Приложить все усилия и заставить себя держаться как ни в чем не бывало — по крайней мере, хотя бы это она еще может для него сделать.

Увидев Джоан, Майкл Филдинг, ее литературный агент, пришел в восторг:

— Ты выглядишь как кинозвезда!

Эдна Гамбини, одна из самых давних знакомых Джоан в издательских кругах, также восхитилась ее внешним видом и сказала:

— Можешь не волноваться, дорогуша. Никто из жюри не выскажется против, обещаю.

— Вот и я говорил ей то же самое. — Эрвин полуобнял жену за талию и слегка прижал к себе.

«Ты хоть понимаешь, что делаешь?», — хотелось закричать Джоан. Нет, конечно нет! Он собирался лишь подбодрить ее, придать ей уверенности, а заодно показать окружающим, что в их семейной жизни все благополучно.

Джоан постаралась взять себя в руки, — ведь нужно было отвечать на приветствия и представлять Эрвина знакомым. Она заметила, что некоторые женщины — да нет, все женщины! — буквально пожирали его глазами. И как он мог подумать, что она способна любить кого-то сильнее, чем его? — мысленно удивилась Джоан.

Ужин был сервирован в роскошном банкетном зале, и они вместе с Майклом и Эдной заняли свободный столик. Еда была превосходной, а запасы шампанского казались неистощимыми. Эрвин был неотразим, старательно играя роль заботливого мужа, отчего Джоан становилось все труднее контролировать свое растущее желание. Она почти не притрагивалась к еде.

— Полагаю, что ради такого случая ты можешь позволить себе бокал шампанского, — тихо сказал он, когда Майкл и Эдна занялись обсуждением каких-то деловых вопросов.

Джоан машинально взяла бокал, почти не ощущая холодный хрусталь бесчувственными пальцами. Ей не хотелось шампанского. Весь вечер она пила минеральную воду, поскольку вино совсем не шло к ее настроению. Эрвин, вероятно, решил, что сейчас для нее самый подходящий момент немного взбодриться, потому что все внимание присутствующих обратилось на небольшую сцену, куда вышел один из членов жюри, чтобы объявить о принятом решении.

Джоан пыталась сосредоточиться, но смысл слов с трудом доходил до ее сознания. Она понимала, что при других обстоятельствах пришла бы в восторг, услышав, что ее последнее произведение признано лучшим романом нынешнего года.

Но сейчас все было ей глубоко безразлично. Она согласилась присутствовать на церемонии только из-за того, что отказ мог вызвать осуждение со стороны знакомых. А ей необходимо было заботиться о карьере. Джоан твердо решила, что, хотя у ее ребенка не будет отца, ему никогда не придется ни в чем нуждаться.

Она очнулась лишь после того, как услышала бурные аплодисменты и поняла, что церемония подходит к концу, по крайней мере, ее официальная часть. В этот момент Эрвин снова полуобнял ее за талию и пристально посмотрел ей в глаза.

Джоан увидела, как скрытое пламя медленно разгорается в глубине серо-стальных глаз, и с трудом перевела дыхание, когда ее вдруг озарило. Она поняла истинное значение этого молчаливого признания: Эрвин хотел ее, она была ему нужна…

— Пойдем, — вдруг сказал он почти грубо. — Ты выглядишь усталой. Тебе нужно отдохнуть. — Он встал и, взяв со стола позолоченную статуэтку, помог Джоан подняться.

Итак, Эрвин сумел справиться со своими чувствами. Однако Джоан по-прежнему ощущала темный жар, бушующий в крови. Ее любовь, ее желание, ее потребность быть рядом с любимым соединились в нечто до такой степени осязаемое, что, казалось, его можно было увидеть и потрогать…

Сидя в своей комнате и тупо глядя в пространство, Джоан испытывала странное чувство. Ей казалось, что дверь спальни светится в темноте и медленно отодвигается все дальше и дальше от нее. Потом она ощутила головокружение и очнулась лишь тогда, когда увидела над собой взволнованное лицо Эрвина.

— Тебе плохо? — Он слегка приподнял ей подбородок, стараясь угадать правду по ее глазам.

— Нет, — еле слышно прошептала Джоан, уже не пытаясь сдержать слезы.

— Перестань! Не могу смотреть, как ты плачешь! — с болью в голосе сказал он, вытирая ей щеки кончиками пальцев. — Сегодня вечером ты была очень красивой, очень уверенной в себе. Оставайся такой всегда. Ты не поверишь, но я не желаю, чтобы ты была несчастна! — Он осторожно обнял ее за плечи, словно очень дорогую хрупкую безделушку. — Раньше мне казалось, что, наоборот, я хочу видеть тебя страдающей. Но, выходит, моя неприязнь к тебе не столь глубока.