Чтение онлайн

Серо-голубая радужка, расширенный зрачок… Говорят — глаза зеркало души. До этого иномирцы считали, что это просто фраза, но увиденное уверило их в обратном.

Ненависть. Ярость. Безумие.

Коктейль из таких эмоций читается в глазах неизвестного.

Брезгливость. На лице парня эта мина, когда он осмотрелся. Обстановка подходит для данной эмоции, но никто из пленников не смеет "высказываться" настолько четко. Боятся.

У парня явно проблемы с чувством самосохранения.

— Сколько я был без сознания? — задал он первый вопрос. Одна из девушек ответила, не посмев промолчать… просто, тон которым были произнесены слова, был им прекрасно известен: так говорила охрана. Тон, без малейшего намека на то, что кто-то посмеет ослушаться.

— Почти всю ночь…

— В часах! — голос резанул присутствующих. Вроде негромко и ничего особого парень в слова не вложил, но все отодвинулись от израненного.

— Пять-шесть, что-то около этого… — в разговор влез Саш. Парень решил поставить на место этого… этого монстра, иначе пленники будут его бояться больше, чем охрану. А этого допустить нельзя! Только в единстве сейчас их спасение.

— Как тебя звать? — опять Саш.

Иномирец задумался на миг. Потом разбитые губы растянула кривая усмешка.

— Амайя.

Вроде незнакомец должен быть оттуда же, что и остальные… тогда, что это за имя? Или…

— Это прозвище?

— Можно сказать и так, — наказанный не стал вдаваться в объяснения. — Тебя как звать? Остальные, тоже может представитесь?

Всего парой фраз, а главное — тоном, иномирец показал, что, в общем-то, присутствующих ни во что не ставит. Это читалось на лице, в голосе. Скрывать свои эмоции Амайя не считал нужным.

Неприятный тип. В этом иномирцы согласны с охраной, которая очень сильно взъелась на этого ненормального.

Почему, кстати?

Никто из пленников даже не переступил черту двадцатилетия. Самому старшему — девятнадцать и ниже по ниспадающей. Иномирцы представились так:

Саш, Антон — им по 18 зим. Влад, самый младший, — 15. Олег, 17. Он сидит, лицо спокойно, рот открыл только однажды. Чтобы назваться.

Девушки: Алена, Камила, Оксана. 17, 18 и еще раз — 18 лет.

Ну и последний — Амайя. Своего возраста не назвал. Как и не задел ничего из своего прошлого. На редкость неприятная личность.

На этом конструктивный диалог закончился. Дверь приоткрылась, внутрь зашел один из охранников. Застыл, напряженно поглядывая на Амайю. Всем своим видом он подавил любое стремление к разговорам среди иномирян.

Ночь прошла неспокойно: под пристальным присмотром спалось трудно. Тем более на грязном, холодном полу, без малейших удобств… О пленниках тут заботились не особо.

Для иномирян утро наступило незаметно: в комнате не было окон. Наступило и принесло новые неприятности.

… Густой туман окутывает лагерь. Пленников выстроили редкой шеренгой, перед которой предстало новое лицо. Когда он прохаживался перед иномирцами, те его провожали ошарашенными, а кто и полными ужаса взглядами.

Дело в том, что незнакомец мало походил на человека.

Высокий, кажется сейчас кости вот-вот проткнут тонкую кожу, отливающуюся мягкими оттенками тьмы. Словно не кожа — а поверх мяса натянут какой-то пергамент. Выдающаяся вперед нижняя челюсть, провалившийся нос, длинные уши прижаты к черепу, большие глаза отливаются желтым глянцем. Вместо волос низкий мясистый гребень, на затылке переходящий в длинный хвост. Из-под балахона видны только кисти рук. Или лап, что более точно по отношению к этому существу. Тонкие пальцы, ногтей нет. Фаланги закруглены на подобии когтей.

Пасть неизвестного рассекла довольная улыбка. Казалось, он наслаждается теми эмоциями, что изливают на него стоящие перед ним иномирцы.

Доминировал страх. Что неудивительно.

Существо заговорило:

— Итак, днем вы покинете это гостеприимное место. Хочу дать совет: забудьте все то, что знали в своем мире — тут вы никто. Беспрекословно подчиняйтесь приказам и тогда выживете. Вы ничего не знаете об этом мире, ведь даже мой вид вызвал у вас шок! Но, между прочим, такие как я норма в большинстве мест. И я — человек…

— Был… — выплюнул Амайя.

Пожалуй, он единственный, кто не выразил никаких эмоций по внешнему виду незнакомца. Но дело, скорее всего, не в бесстрашии этого иномирца, а в более прозаичных вещах — психических отклонениях и отсутствии каких либо психологических барьеров эмоций оберегающих разум. Как следствие, дикая… обезбашенность, что ли. Неизвестно откуда его забрали, но клиника для опасных обществу, вполне подходящий вариант.

Существо подошло вплотную, и, смотря в глаза парню, довольно улыбнулось.

— Ты не боишься и некоторые твои оговорки говорят о многом. Многом, что в будущем может принести проблемы. В таком случае, не пойти ли навстречу просьбам некоторых людей и может — умертвить тебя? Ты и так исчерпал все мыслимые и немыслимые ресурсы терпения окружающих. А твоя смерть станет наглядным уроком, что мы делаем с теми, кто противится приказам. Ведь, видимо, наказание тебя так ничему и не научило.

По лицу Амайи ходят желваки, но он пока держит себя в руках. Еще не кинулся в бой. Существо не замедлило это отметить:

— Молодец. Хоть что-то можно вбить в твою ограниченную голову. Ты не в том положении, чтобы идти наперекор желаниям хозяев.

— Надо мной никого нет! — парень эти слова выплюнул. Все-таки самоконтроль даль трещину — слова собеседника задели Амайю за живое. Видимо в прошлом, у него есть воспоминания связанные не самым лучшим образом с подчинением другому.

Не зная того, Существо ударило в самую болезненную точку иномирца. И оно это поняло.

— Никого? — от издевательского тона собеседника Амайю передернуло, но он смолчал. — Верю, верю… Ну так вот, вернемся к советам. Хотя, что говорить — я закончил: подчиняйтесь и выживете. Ограничивать попытки бежать не буду — их тщетность вы поймете очень скоро.