Шрифт:
Глава I
Когда первые корабли землян робко вышли в космос и стали исследовать ближайшие планеты, никто точно не знал, что за этим последует. Но века сменяли друг друга, люди все дальше уходили в глубь космоса от своих первых поселений. Наконец настали времена, когда корабли землян научились легко преодолевать бездны пространства, отделявшие звезды друг от друга. Человеческие поселения рассеялись по всей галактике, а для того чтобы из конца в конец пролететь территорию, занятую Федерацией Свободных Планет, лучу света требовалось уже больше сорока лет.
Пространство и время постепенно теряли свою беспредельную власть над человечеством. Каждый мог выбрать себе из бесчисленного разнообразия миров дом по собственному усмотрению. Упростились потребности и вкусы. Производство материальных благ перестало довлеть над людьми, и вслед за этим началось медленное отмирание огромных индустриальных планет, напичканных автоматикой и гигантскими кибернетическими комплексами. Какое-то время они еще держались, благодаря расширенному производству межзвездных кораблей, но вскоре их выпуск замедлился сам собой. У человечества не хватало людских ресурсов для освоения новых миров.
Естественно и незаметно произошло то, чего так опасались лет двести назад, когда был изобретен сверхсветовой двигатель для звездолетов. Раздробленная, разбитая на мелкие поселения Федерация перестала представлять собой единое целое. Каждая новая колония, едва обосновавшись, стремилась прежде всего обзавестись собственной администрацией и сводом собственных правил. Древняя столица Федерации, планета, бывшая некогда колыбелью человечества, медленно, но неумолимо отходила на второй план. Надобность в едином планировании и координации взаимных поставок исчезла — каждое поселение производило для себя все, что считало необходимым, и вело собственную независимую торговлю с соседними колониями. Правительство Федерации держалось в основном за счет исторических традиций, организации и управления научными исследованиями, требовавшими для своего осуществления все больших материальных затрат и все реже и реже приносившими практические результаты.
Никто не знал, как долго сможет продержаться это неустойчивое равновесие, и именно в этот момент на границах своих владений Федерация столкнулась с неведомым и неуловимым врагом. Разваливалась экономика отдельных поселений. Люди теряли инициативу, их охватывали равнодушие и полная потеря интереса к жизни. Все данные говорили о том, что кто-то ведет четко организованную и спланированную работу по разрушению окраинных поселений Федерации. Но выявить и доказать существование реальных противников никому так и не удалось. Даже специально созданное в связи с этими событиями Управление внешней и внутренней безопасности до сих пор топталось на месте, хотя в его распоряжении были вся современная техника и совсем неплохие кадры.
Председатель центрального совета Федерации Ридов грузно поднялся из-за стола и подошел к матовому, в полстены окну. Нажав скрытую в подоконнике кнопку, он подождал, пока стекло станет совершенпо прозрачным, и лишь затем надолго погрузился в созерцание открывшейся перед ним панорамы улицы, словно увидел ее впервые.
Перед ним возвышались слепые, с матовыми бельмами вместо окон громады старинных зданий. Разрез улицы казался мертвым. Далеко внизу, на мостовой, не было заметно ни малейшего движения. Все важнейшие коммуникации давно ушли под землю, и никто больще не увлекался старинным спортом — ездой на электромобилях мимо заброшенных зданий, многие из которых грозили обвалом.
«Совсем еще недавно Земля казалась нам такой маленькой, такой тесной! — с горечью подумал Ридов. — Но космос впитал и растворил нас в своих просторах. Большинство колоний не насчитывает и миллиона поселенцев. Когда-то в одном этом городе жителей было в сотню раз больше. Где они сейчас, эти миллионы? И что собой сегодня представляет человечестно в целом? Продолжает ли оно существовать как нечто единое? Что с нами станет завтра?»
От решения, которое он должен был принять, от оттиска его личной печати на пластиковом листе документа о короткой надписью «утверждаю», возможпо, зависело то, каким оно будет, это завтра.
«Я слишком стар для принятии подобных решений, я не знаю, к чему это приведет. Никто этого на может знать. Но я и не обязан пранимать слишком ответственные решения самостоятельно. Именно для таких случаев и создан центральный совет», Он отошел oт окна в назначил через автоматический селектор внеочередное чрезвычайное заседание совета на завтра:
— За час до начала мне понадобится Райков, разыщите его и пошлте официальаое приглашение.
Мигнул зеленый огонек, означавший, что автоматический секретарь приступал к исполнезию полученного задания. Матовая поверхность стола отсвечивала тускло. Она смотрелась слишком голо, слишком рационально. На ней не было ничего личного, ни одного постороннего предмета. Кабинет всегда оставался для Ридова лишь местом работы. Выключив автоматику и вызвав свой личный глайдер, он подумал о том, что, уйдя от самостоятельного решения, ничего, в сущности, не добился. Некогда восточные мудрецы не без основания считали, что бездействие — тоже часть действия, к тому же далеко не самая пассивная.
Запустив пружину, приводящую в действие механизм совета, он лишь отодвинул решение на сутки. Привлек к обсуждению разных людей, но ничего не изменил и ничего не добился. Никто не снимет с него конечной ответственности и никто не простит ошибки, если она произойдет. К тому же, вызвав Райкова, он, соответстенно, предрешал итог этого заседания.
Издали дом напоминая игрушечный стеклянный шар, забытый каким-то великаном среди лесной поляны, Его задняя срезанная наискось часть заканчивалась верандой, плавно переходившей в дикие заросли. Высокий худой человек подошел к дому с северной стороны вместе с мальчиком лет девяти.
— Мы теперь всегда будем ходить на лыжах? — спросил мальчик. — Каждый день?
— Всегда. До тех пор, пока у тебя на кончатся каникулы.
— А почему тебя уволили?
— Кто это тебе сказал?
— Миша. Мы вчера разговаривали по видеку, и он сказал, что об этом передавали в новостях,
— Говорят не видек, а видеофон.
— Но тебя все-таки уволили?
— Это шутка. У меня есть друг, который умеет так шутить. Тебе не следует вмешиваться и дела взрослых.
— Спросить нельзя, что ли? Если хочешь знать, я очень рад, что тебя уволили!
— Да?
— Да! Но крайней мере, теперь у меня будет отец.
— А это, конечно, выражение мамы.
— Ага.
— Ты у меня замечательный цитатер.
— Кто-о?
— Цитатер — это человек, который, как попугай, повторяет только чужие фразы.
— Ну ты даешь! Я это слово запомню.
— Еще бы!
Они остановились перед входом ва веранду, сняли лыжи и отряхнули снег с серебристой ветрозащитной одежды.
В доме их встретила тишина, настоянная на запахе хвои и яблочного пирога.