Чтение онлайн

Но мы и не сбежали, а сидели на месте, как привязанные.

В общем, меня раздирали сомнения и противоречия во всех версиях будущих событий, которые я придумал и продумал до самых мелочей. Ну а втайне я надеялся, что ничего не будет, а сегодня будет только полусладкое вино и вкусные закуски.

На этой мысли я решительно нажал на кнопку звонка дачи Михаила Сергеевича Смиртюкова, до которой мы добрались без пяти минут назначенное время.

[1] Егора подводит память — Берта Бородкина с 1974-й по 1982-й год была управляющей Геленджикским трестом ресторанов и столовых Главкурорта министерства торговли РСФСР, то есть курировала всю торговлю этого курортного местечка. Наворовать успела прилично — было доказано хищение около миллиона рублей. Арестовали её в 1982-м, суд завершился в апреле 1984-го, а расстреляли её в 1985-м. Впрочем, есть версия, что приговор так и не был приведен в исполнение, но куда она делась — неизвестно. Возможно, Бородкина тихо померла в тюрьме — в середине 80-х ей было около шестидесяти лет, а расстрел обычно меняли на 15 лет строго режима.

[2] На самом деле напарником Галанина был Алексей Аедоницкий — сын советского композитора Павла Аедоницкого. А вообще вся эта банда вышла из института иностранных языков имени Тореза, где учились Галанин, Хавтан и вот этот Аедоницкий. Поначалу они играли мажорный рок-н-ролл, потом перешли на собственный репертуар (группа называлась «Редкая птица»), а когда Хавтан занялся «Браво», двое оставшихся создали «Гулливера». После распада этой группы в 1986-м Аедоницкий так нигде больше и не играл, но с его творчеством знакомы все телезрители — инструментальные заставки его авторства звучат во многих передачах.

Первое, что бросилось мне глаза на участке — знакомая черная «Победа», которая стояла поперек места для парковки. За ночь и утро кто-то добросовестно отмыл у машины все стекла и, кажется, прошелся полиролью по лаковому покрытию. Но это был именно он, тот самый «ГАЗ М-20» 1955 года выпуска, которым мы с Аллой любовались вчера в гараже в промзоне у Полежаевской.

Алла тоже её увидела и остановилась, недоуменно глядя на меня.

— Егор, это же она?..

— Она, она, — я с натугой улыбнулся. — Видимо, Валентин решил, что машинка нам понравилась, вот и притащил её сюда… так что готовься к торгу, думаю, будет сильно уговаривать, чтобы мы её забрали.

Про себя же я подумал, что чуть ли не основной линией будущего становится вариант с захватом Аллы в заложники и отправкой меня на смертоубийство Горбачева. Правда, у «Победы» был открыт багажник — и я не удержался. Прошелся прямо по свежескошенному газону, заглянул внутрь…

Винтовки там, разумеется, не было.

Недовольный взгляд человека из органов — или откуда он там был, — который открыл нам калитку, я проигнорировал.

— Михаил Сергеевич уже ждет, — всё-таки вмешался тот.

— Да, конечно, — кивнул я.

И попытался через боковые окошки рассмотреть, что творится в салоне — но неудачно. Вечером обещали дождь, а сейчас по небу бежали тяжелые облака, которые отражались в стеклах и превращали их в подобие зеркал. Я плюнул на свои изыскания, закрыл багажник и пошел к дому.

Мне не нравилось начало этой встречи и не нравились мои мысли. Игра старика и Валентина становилась слишком сложной для моих мозгов — мне хотелось чего-то простого и понятного, но они устанавливали всё новые и новые правила, а к самой игре пока так и не приступали. Это, пожалуй, тяготило больше всего — мне очень хотелось хоть какой-то определенности.

И ещё я хотел дожить до того времени, когда эта самая определенность наступит.

***

Старик был один, а обед — обедом. Правда, простым его можно назвать лишь по сравнению с каким-либо торжественным приемом, которые во множестве устраивают в Кремле в честь визита делегаций дружественных и не очень стран. Я на таких церемониальных действах, разумеется, никогда не был, но репортажей оттуда за свою жизнь повидал немало.

Охранник пропустил нас в дом, но сам остался на улице. Внутри нас перехватила женщина в белом переднике и крахмальной шапочке — я узнал официантку, которая приносила нам блюда в предыдущий раз. Она проводила нас в гостиную, где в гордом одиночестве сидел Михаил Сергеевич — он с явным безразличием смотрел какую-то странную передачу про ПТУ и на наше появление отреагировал как человек, который наконец увидел возможность отвлечься от очень скучного занятия.

— Аллочка, Егор, добрый день! — он поднялся, подошел к нам, трижды поцеловал Аллу в губы, а мне потряс руку. — Рад вас видеть. Как добрались?

— Без особых приключений, — я улыбнулся.

Старик выглядел слишком бодрым для позднего субботнего утра. Впрочем, я не знал, какое у него было расписание — может, он проснулся лишь полчаса назад и только что закончил зарядку и водные процедуры.

— Без приключений это хорошо, — радостно ответил он. — Проходите, садитесь… сейчас будет обедать — только-только блюда привезли из нашей столовой.

Меня немного удивила такая забота партии и правительства о жизни простых функционеров, но я не стал это комментировать. «Наша» — это явно какое-то предприятие Совета министров; возможно, в предыдущие мои визиты к старику сервировкой стола тоже занимались профессионалы своего дела. Кроме, конечно, самого первого раза, когда я появился у Михаила Сергеевича на пороге очень неожиданно и внезапно. У него тогда не было времени заказать в «своей» столовой что-либо подходящее случаю и времени суток.

А сейчас всё было запланировано заблаговременно, так что столовские служащие успели и приготовить нужные блюда в нужном количестве, и привезти их в приметный домик в поселке художников. В принципе, такой образ жизни мне нравился. Жаль, что простым студентам он был недоступен.

И простым рабочим тоже — им приходилось самим заботиться о хлебе насущном. Я с тоской вспомнил сервисы доставки буквально всего, к которым очень привык в будущем. Тут, кстати, было что-то подобное — выпускались всякие каталоги, но заказывать представленные в них товары надо было через почту, а потом ещё сколько-то ждать заветную посылку. В общем, никакой тебе пиццы через тридцать минут после пары минут залипания в телефоне.

Впрочем, пиццы в Стране Советов пока что тоже не было. Её можно было приготовить, конечно, но только самому — и с неясным результатом. Я, например, даже не брался.

***

— А Валентин?.. — спросил я, когда мы устроились за столом в ожидании праздника живота.

Алле снова перепало понравившиеся ей грузинское вино, старик сходу опрокинул стопочку водки, а я поначалу решил побыть трезвенником, но потом соблазнился бутылочкой «Будвайзера», оставшейся с прошлого раза. Устоять перед хорошим пивом я категорически не мог.