Чтение онлайн

– Куда вы меня везете? – испуганно спросил он.

– На этот раз в настоящую тюрьму.

– Но я ничего не делал.

– Заткнись, урод! Чтобы освободить тебя, наша коллега подставила себя под пули.

Кампанья ударил убийцу Амелии ногой в пах, а затем дулом пистолета заехал ему в нос.

– Хватит, – спокойным голосом приказал ему Веронези.

На похороны Амелии пришло множество людей. Даже мэр и министр внутренних дел. Кампанья стоял в первом ряду, рядом с ее родителями, приехавшими с юга Италии. Инспектору было тяжело прощаться с Амелией.

В последующие дни инспектор помог Маре Сабич найти работу в краях, не затронутых хорватским криминалитетом. Ее приняли в одну из частных клиник области Марке. С тех пор он не получал от нее известий.

Труп юного Ху Венжу был обнаружен в одной из заброшенных печей на окраине Падуи. Ему перерезали горло. Кампанья узнал о происшедшем, как только вернулся из отпуска, который он проводил с дочерью на Сицилии. Гайя же предпочла отправиться во Францию со своим архитектором. Забрав все материалы по делу об убийстве китайца, Кампанья заперся в своем кабинете. После чего отправился к Веронези.

– Я хочу, чтобы меня перевели в отдел, занимающийся китайской мафией, – сказал он серьезно.

– У тебя солнечный удар? Там никто не хочет работать.

Инспектор положил на стол папку с материалами по делу Ху Венжу:

– Думаю, его убили из-за меня.

Начальник перелистал несколько страниц, чтобы понять, о чем идет речь:

– Это тот самый информатор, который вывел тебя на связь с их боссом?

– Он самый.

– Надеюсь, ты не собираешься мстить за всех своих убитых информаторов?

– Это не месть. Парню было всего семнадцать лет, и ему перерезали горло только за то, что он передал мое послание. Мы не можем допустить, чтобы происходили подобные вещи.

– Ну, китайская мафия делает дела и похуже. Мы же знаем лишь половину того, что они творят.

– Вот именно. Я знаю в лицо босса, который вел со мной переговоры. Это след, который поможет нам узнать, чем именно они занимаются и какова структура их организации.

– Хорошо, будешь заниматься китайцами.

Поздно ночью за столиком одного из китайских ресторанов собралось несколько мужчин. Он ели, пили и разговаривали о делах. В припаркованном на улице фургоне Кампанья и еще один полицейский с помощью видеокамеры следили за входом в заведение.

– Скоро три часа, – жаловался напарник инспектора. – Эти уроды когда-нибудь отправятся спать?

Инспектор не ответил. Он продолжал внимательно следить за рестораном. В какой-то момент дверь открылась и на улицу вышли четверо китайцев. Среди них был и толстяк, сообщивший информацию о Йосипе.

Кампанья довольно улыбнулся. Мужчины попрощались, и толстяк сел в свою «тойоту». Не успел он включить передачу, как оказался окружен полицейскими в штатском. Китаец развел в стороны руки и спокойно вышел из машины. Предъявил документы и без возражений позволил себя обыскать. Кампанья вышел из фургона и принялся осматривать «тойоту». Из-под сиденья он извлек пакет с порошком сероватого цвета.

– Могу поспорить, что это бирманский героин, – заявил инспектор.

Китаец побледнел и затряс головой.

– Это не мое, не мое! – запротестовал он.

В ответ Кампанья прошептал ему на ухо:

– Я знаю. Это подарок, присланный тебе Ху Венжу.

(пер. Анны Карловой.)

Женщина возвращалась домой днем. Она выходила в магазин, то ли за средством для мытья посуды, то ли за фаршем (переходя дорогу, сама уже не помнила и не было ни малейшего желания заглянуть в пакет и припомнить), и потому она была без кофты и без сумочки; в левой руке вместе с ключами зажата сдача.

Подойдя к подъезду, она заметила, что дверь уже открыта, повернулась и толкнула ее плечом.

В подъезде покореженный велосипед тех, что со второго этажа, был привязан цепью к перилам лестницы, ведущей к лифту. Каждый раз, как ни пыталась она сделать вид, что все в порядке, это зрелище выводило ее из себя: такая неприкрытая наглость. Она вздохнула и заглянула в почтовый ящик, просто так, на всякий случай. И тут дверь хлопнула – так сильно, что едва не слетела с петель. Женщина вздрогнула, сердце ее замерло – против воли. Она зажмурилась, потом медленно открыла глаза.

– Опять, – сказала она сквозь зубы и, уперев руки в бока, повернулась к хлопнувшей двери.

Больше всего ее бесило объявление на доске, недавно повешенное на стенд управляющим: «Воспитанные люди придерживают дверь», с кучей подписей и печатей. Да сделай так, чтобы пружину починили, а не учи жить других, зараза. Скажи этим нахалам, чтобы забрали свой велосипед, это же дом, а не гараж, нет?

– Синьора Тереза, – окликнули ее из лифта.

Кто-то назвал женщину по имени, и ей показалось, будто у нее прямо перед носом щелкнули пальцами.

– Испугались? – спросил парень, высовываясь из лифта.

Она расправила плечи, легко встряхнула волосами и мысленно расплылась в улыбке, полной тщеславия: именно оно заставляло ее совершать эти жеманные движения всякий раз, как мужчина здоровался с ней или просто спрашивал, который час, пусть даже сын соседки с третьего этажа, которого она помнила маленьким мальчиком.

– Нет, устала от всего этого, – ответила она, направилась к лифту и зашла, преувеличенно изображая одышку.

Молодой человек закрыл дверцы с серьезным видом.

– На третий, да? – спросил он, прежде чем нажать кнопку.

– Да, спасибо.

Лифт тронулся.

– Нет, ну мне интересно, зачем мы держим этого бездельника? – Тереза опять взялась за свое.

– Вы про управляющего?

– А про кого же еще! Входная дверь уже два месяца не закрывается.

– Да, вы правы, он дурак.

Парень сказал то, что она хотела услышать. Впрочем, похоже, он и сам так считал.

– И вид у него дурацкий, – добавила Тереза, засмеявшись.

Молодой человек тоже рассмеялся, довольный.