Чтение онлайн

(Только, ради бога, не проговоритесь ему. Не Ланцани, а тому парню.)

Во времена бурного роста количества телепрограмм и жесткой борьбы двух китов: RAI и Mediaset, [28] – а также третьей силы, в любой момент готовой вмешаться, все лихорадочно искали новый материал, новые программы и персонажей. И Вальтер Чели буквально свалился с неба, как комета, появляющаяся раз в две тысячи лет.

Он, несколько лет проработав массовиком-затейником на деревенских туристических маршрутах, начинал с коротенькой молодежной передачи перед выпуском новостей на канале Mediaset.

И имел большой успех. Этот парень являл собой средоточие всех дарований, составляющих портрет успешного артиста. Он владел речью, умел петь, танцевать и смешить, обладал очаровательной внешностью и нравился женщинам. За пределами студии он вечно собирал целую армию девиц, которые, завидев его, в буквальном смысле начинали рвать на себе волосы, так что мне не раз приходило в голову поставить возле студии лавку с паричками.

Как бы он ни одевался, в какой бы автомобиль ни садился, какое бы произведение ни публиковал, он в полчаса создавал собственное направление, и его гонорары взлетали до небес.

Одним словом, Вальтер Чели обладал тем, что называют харизмой.

Его агент урвал пятилетний эксклюзивный контракт, круче, чем у всех, вместе взятых, игроков «Ювентуса» и «Милано». [29] У руководства Mediaset не один месяц зад чесался по этому поводу. Боль поутихла, когда начались первые матчи, и чесотка перекинулась на задницы спонсоров, которые вожделели попасть в программы.

А потом этот кошмарный случай.

Чели вел передачу «Только в субботу» вечером по субботам на Mediaset, и передача эта била все рекорды по вложениям и рейтингу. Его и авторов специально попросили выйти за лимит намеченных десяти выпусков, поскольку рейтинг передачи возрастал с каждой неделей.

За возможность в ней появиться бились и спонсоры, и журналисты, и гости, а руководство канала потирало руки, как бойскаут, добывающий огонь с помощью двух палочек.

Девятый выпуск собрал замечательных почетных гостей. Рок-певец, идол подростков (его последний диск продавался, но об этом распространяться не следовало), полный актерский состав американского фильма с суперпопулярными героями, а также Вики Мерлино, итальянская субретка, при виде которой слюни рекой текли у всей Италии, а теперь и у всей Америки. На этом потоке она и вплыла в Голливуд, где теперь снимала фильм.

Во время шоу Вальтер пригласил на сцену Вики, она появилась из-за кулис и стала спускаться по лестнице под звуки оркестра. Такой способ представить зрителям звезду Голливуда, вместе с шармом, таил в себе изрядную долю иронии. Однако делу это не вредило, да и не думаю, чтобы сама звезда уловила эту иронию.

Суть дела заключалась в том, что красавица подошла к Вальтеру, поздоровалась с ним, обняла и поцеловала, а потом так естественно, словно долго репетировала, упала на пол и умерла.

Умерла мгновенно.

Поначалу все решили, что это обморок от усталости, тем более что Вальтер, наклонившись над ней, произнес какую-то реплику вроде: «Черт возьми, не знал, что я так тебе нравлюсь…» – но все быстро поняли, что произошло, заметили, что у нее не бьется сердце.

Зрители у экранов ужаснулись, рейтинг передачи взлетел на беспрецедентную высоту, а шоу, вопреки закону, требующему продолжать передачу любой ценой, было прервано.

Вскрытие показало, что смерть наступила от естественных причин: остановка сердца была вызвана врожденным пороком, о котором Вики не знала или не хотела говорить.

Журналисты-стервятники вроде меня на этих похоронах чувствовали себя как на свадьбе (да простится мне черный юмор). Кричащие заголовки во всю страницу красовались во всех газетных киосках, тележурналы ни о чем другом не говорили, хотя никто не пытался ни на кого возложить ответственность за случившееся.

Через несколько дней Вальтер Чели исчез.

Не просто уехал, взял тайм-аут или что-нибудь в этом роде. Он действительно исчез, испарился, улетучился.

Его агент, невеста (родителей Вальтера уже не было в живых) и руководство Mediaset сидели и ждали, не подаст ли он признаков жизни хотя бы по телефону.

Так они и просидели целых четыре года, уже плесенью покрылись, но никакого звонка не дождались. Никто на свете не знал, где Вальтер.

Никто, кроме меня.

Когда я вышел из лифта на лестничную площадку своего дома (мини-аттик с видом на крыши, хата суперлюкс), на ступеньке перед дверью сидела моя племянница Сара.

– Привет, красавчик.

– Привет, милашка. Что ты тут делаешь?

– Тебя жду.

– Ладно, верю. Хотя мне кажется, что тут не зал ожидания.

– Консьержка не дала мне ключи.

– И правильно сделала. На это Рождество я подарю ей свежий кулич, а не купленный на послепраздничной распродаже.

Она встала, чтобы я мог открыть дверь, и вошла вслед за мной. Сара – дочь моего брата Клаудио: восемнадцать лет, красивая, как мать, высокая и стройная, как отец, и хитрая, как племянница Улисса. Не знаю, ясно ли я выразился.

Она закрыла дверь как раз в тот момент, когда факс начал выплевывать листы контракта, который посылал мне Манни. Пока я их раскладывал, она с невинным видом меня разглядывала:

– Что ты сделал с моими слайдами?

– Какими слайдами?

Сара подошла ко мне и стряхнула со стола листки, которые я рассматривал.

– Риккардо, хватит строить из себя дурачка. Думаешь, я так и поверила твоим россказням?

Когда она называла меня Риккардо, а не дядя, это означало неприятности. Я хорошо понял, что должен был чувствовать Манни. На этот раз кое-кто потопил мой броненосец. И, черт возьми, этот кто-то – восемнадцатилетняя девчонка, плоть от плоти моей!