Чтение онлайн

– Я был в баре и вышел следом за тобой. Что случилось?

– Не твоего ума дело!

Она пошатнулась и снова торопливо зашагала прочь. Я хотел было оставить ее в покое, но почему-то опять догнал.

– Отстань! – заорала она.

Я никогда ее такой не видел, даже во сне. Во сне она обычно просит у меня прощения на коленях.

– Катерина, ты ведешь себя как помешанная. Что с тобой, кто тебя ударил?

Она подняла руку и потрогала синяк, потом шумно перевела дух и, казалось, немного успокоилась.

– Так, несчастный случай. Мне надо идти.

– Катерина…

Она на миг прикрыла глаза:

– Ты не видел Луку?

Вопрос был настолько неожиданный, что я так и застыл на месте:

– Я?!

Она потрясла головой:

– Не обращай внимания, я сморозила глупость. Бывай! – Она сделала несколько шагов, потом вернулась. – Сэмми, извини, ты не мог бы одолжить мне денег?

– Денег?

– Сколько можешь, хоть пятьдесят евро. Я… я забыла кредитную карту. – Она закусила губы. – Мне очень нужно. Я сразу верну, когда мы увидимся.

Я плохо соображал. Вынув из кармана две банкноты по пятьдесят евро, я протянул их ей.

– Спасибо. Я позвоню.

Я смотрел ей вслед, вдруг сообразив, как холодно на улице. Куртку я оставил в баре. Я вернулся. Почти все посетители уже разошлись, остались только друзья-завсегдатаи. Жалюзи наполовину закрыли. Лизы не было видно, а Бруто сидел с двумя певцами, с тосканской сигарой в зубах.

– Я думал, ты спать пошел, – сказал он.

– У меня была странная встреча. – Двое певцов откланялись и ушли, а я сел на место одного из них, – Катерина.

Бруто поднял брови:

– Гляди-ка!

– Я говорил с ней секунд пять. Она искала Луку и спросила, не видел ли я его. Представляешь?

– Бедная. И он бедняга. Или сволочь, это с какой стороны посмотреть.

– Я не знаю чего-то важного?

Он посмотрел на кончик сигары.

– А зачем тебе?

– Сам не знаю. Уже три часа ночи, у меня был мерзкий вечер, и я плохо соображаю. Но я никогда такой Катерину не видел. Никогда.

– Лука совсем опустился, Сэмми. И она тоже. Может, немножко меньше.

У меня поплыло в глазах.

– Не возражаешь, если я себе налью?

– Валяй.

Я зашел за стойку, с вожделением глядя на бутылки. Быть алкоголиками не перестают. Перестают только пить. Я налил себе тоника, представив, что это водка, и сел напротив Бруто, подперев голову рукой.

– Официантка хорошенькая, – сказал он.

– Давай рассказывай дальше.

– Да нечего рассказывать. Заходил бы почаще, сам бы давно все знал. Лука сел на наркотики.

– Героин?

– Теперь это не модно. Кокаин. Он уже привык, и ему надо больше и больше. Он каждый раз оставляет следы в мусорных корзинах в туалете. Кончится тем, что я его побью.

– Поверить не могу. Только не Лука! Он даже травку не курил. Да и Катерина держалась молодцом.

– Времена меняются, и люди тоже. Заметь к тому же, что Лука уже давно не работает…

– Я давно выпал из этого круга, не хожу даже в кино. Так, иногда пролистываю театральные страницы журналов вместо лекарства.

– В общем, с Лукой совсем плохо. Дрянь дело. – Он погасил сигару. – И с Катериной плохо. Они ссорятся, расходятся, потом опять сходятся. Он уходит из дому, а когда кончаются деньги, возвращается. На прошлой неделе он заходил сюда выпить, так она явилась и закатила ему скандал. Они производят впечатление двух наркоманов в последней стадии. Они и есть наркоманы.

– Как давно это началось?

– С Лукой? Да около года, хотя он баловался уже давно. – Он бросил сигарету в пепельницу. – Ты доволен?

– Не говори гадостей.

– Нет, в самом деле?

– Мне это абсолютно безразлично. Они из моей прошлой жизни, и эта жизнь кончилась, Бруто.

– Тебе же лучше.

– Наверное.

Я решил не думать об этом. И не думал, пока ехал домой, пока укладывался в постель и считал часы, дожидаясь сна, который все не приходил. Едва я задремал, как зазвонил телефон. Это был Бруто. Он сказал, что Катерину арестовали. Полиция утверждает, что она убила Луку.

Мне позвонили трое журналистов и попросили комментариев. Я их послал. Они начали настаивать и ломились ко мне в дом. Я перелез через забор и ушел. Все равно написали, что я вне себя от горя, что я в гневе и что мне на все это наплевать. Порылись в прошлом: опубликовали старые фото, телевидение стало передавать отрывки из моих старых шоу. Мне их посмотреть не удалось, зато я начал улавливать в глазах прохожих вопрос, который, как я надеялся, навсегда остался в прошлом: уж не тот ли это?..

Не тот, и уже давно не тот. Когда-то я дорого заплатил бы за такой интерес к своей персоне, а теперь не показываюсь даже в баре, чтобы не попасться какому-нибудь папарацци. Двоих таких субъектов Мауро уже вышвырнул за дверь.

Не удалось уйти только от полицейских. Меня вызвали дать показания, или как там это у них называется. Через пару дней стало еще кое-что известно. Лука был убит ударом палки по голове, потом его погрузили в собственный автомобиль, вывезли за город и там сожгли вместе с автомобилем. Когда его нашли, тело еще дымилось. Его опознали по номеру машины и по зубам. Это был точно он, и не могло идти речи о дьявольских трюках, чтобы уйти от кредиторов. Когда его сжигали, он был мертв уже несколько дней.

Полицейский, который меня допрашивал или, точнее, выслушивал в качестве свидетеля, владевшего фактами, был сицилиец лет пятидесяти пяти. Его черные усы пожелтели от никотина. Фамилия его была Феролли, а табличка на двери гласила, что он начальник оперативного отдела. Его кабинет в квестуре на улице Фатебенефрателли был похож на кабинет заместителя директора провинциальной школы: темный, неприбранный, со значками футбольного клуба «Интер», развешенными между фото президента и итальянским флагом. Хозяин кабинета вел себя спокойно, почти по-штатски, хотя мне это особой радости не доставило. Его интересовало наше давнее знакомство с Лукой и последняя встреча с Катериной в день убийства.